Не проси прощения (СИ)

Не стала бы Ира звонить ему просто так, это точно! — Что случилось?!

— Ничего страшного, — прошелестело в трубке тихо и почти безжизненно. — Просто… Я тут сижу на лавочке возле дома Марины… Ты не мог бы приехать и помочь мне добраться до квартиры?

— До чьей? — не сразу понял Виктор, и Ира вздохнула:

— До моей. Я бы вызвала такси, но сил нет. И до лифта надо будет как-то дойти. Помоги, пожалуйста. Если не сложно.

Будь у Горбовского волосы, он сейчас обязательно схватился бы за них. А так только провёл ладонью по лысине. Наверное, надо радоваться, что Ира попросила у него помощи, но… как тут радоваться? Виктор же прекрасно понимал, почему она попросила именно его. Дело не в доверии — просто ему Ира могла показать собственную немощность, а детям — нет.

— Да, я сейчас приеду, Ириш. Но… на лавочке? Ты не замёрзнешь?

— Если замёрзну, вернусь в подъезд. Там тоже есть лавочка. Просто хотела немного подышать. Душно.

— Я сейчас приеду, — повторил Виктор, погасив приступ паники после этого короткого и усталого «душно». — От клиники до дома Марины не дольше получаса. Подожди меня.

— Подожду, — тихо откликнулась Ира и отключилась."

"Однако пять минут всё же пришлось потратить — извиняться за форс-мажорные обстоятельства и перед уже пришедшим пациентом, и перед пока ещё отсутствующим, переносить обе записи, обещая сделать скидку за неудобства, и при этом быть вежливым и не срываться в крик. Хотя очень хотелось поскорее раскидать всех по углам и поехать к Ире.

С дорогой повезло — пробок не было, и светофоры все Горбовский пулей проскакивал, нигде не стоял. Словно его вёл кто-то…

50

Виктор

Иру он нашёл не на улице, а в подъезде — она сидела на лавочке в холле, бледная до синевы, и, прислонившись к стене, тяжело дышала.

— Ириш, — Виктор метнулся к бывшей жене, наклонился над ней — и она открыла глаза, уставшие и больные, — может, всё-таки скорую, а?

— Не надо, — вздохнула Ира, слабо улыбнувшись. — У меня бывает. Я говорила — на погоду. Голова просто кружится. Я уже выпила таблетку, скоро пройдёт. Поможешь мне встать?

— Нет, — возразил Виктор, наклонился ниже — и взял Иру на руки. Она охнула, вцепилась ему в плечи и сразу порозовела. И глаза из уставших и больных стали удивлёнными и шальными…

— Ты с ума сошёл? — выдохнула и слабо дёрнула ногами, будто пытаясь освободиться. — Поставь, я и сама дойду!

— Да ты невесомая, — возразил Виктор, хмыкнув. — Как пушинка. Не волнуйся, я донесу. Ты же помнишь, я всегда легко носил тебя на руках.

— Витя, это когда было-то! — возмутилась Ира, пока он осторожно открывал дверь подъезда. — В молодости! Последние годы брака ты меня точно на руках не таскал. А с тех пор столько лет прошло, не мальчик уже, да и я не пушинка всё-таки!

— Я — да, не мальчик. Но ты — пушинка.