Не проси прощения (СИ)

О том случае она не рассказывала Виктору, но понимала, что отцу наверняка рассказал Максим — специально, чтобы причинить боль. Это был не единственный подарок Виктора, который расколотила Марина, но, пожалуй, самый знаковый.

Максим, в отличие от сестры, ничего не колотил — он вообще был более прагматичный и к уничтожению вещей оказался не склонен. При этом отца возненавидел не меньше Марины, но проявлялось это иначе. Максим мстил ему не полнейшей отстранённостью, как Марина, а холодным общением. И при этом от денег не отказался. И потратил всё, что дал Виктор, на ипотеку, аргументируя это простым, банальным и пошлым: «Дают — бери, бьют — беги». Ирине не нравилась подобная философия. И вообще ей не нравилось, как изменились близнецы после того рокового вечера, но с этим уже ничего нельзя было поделать.

В общем, Ирина не сомневалась, что про калейдоскоп Марина Борису не говорила — слишком эти воспоминания были для неё болезненными. Значит, Виктор сам захотел подарить дочери эту игрушку. Интересно, какими соображениями руководствовался…

Вообще Ирина замечала, что ей всё чаще становится интересен бывший муж. Он действительно изменился и не скрывал этого. И было бы любопытно сравнить… но нет, сближаться им ни к чему. И Ирина старательно усмиряла собственное любопытство.

А Марина… Поначалу она весьма нервно встречала каждую коробку с подарками. Потом смягчилась — невозможно было не радоваться, глядя на вещи и игрушки для Ульяны. И к концу недели очередную посылку приняла почти спокойно… Однако это спокойствие кончилось, как только Марина увидела калейдоскоп.

Ирина, заметив исказившееся, словно от боли, лицо дочери, даже испугалась. И подумала: и как Борис разрешил Виктору купить эту трубу со стекляшками? Может, бывший муж не стал ничего объяснять?..

— Мам, нам нужно поговорить, — вздохнула Марина, откладывая в сторону калейдоскоп. Настороженно, будто он был спящей ядовитой змеёй, которая могла в любой момент проснуться. — И с Борисом тоже нужно, но с ним я вечером тогда… Давай, что ли, сядем?

Ирина кивнула, заранее предчувствуя, о чём — точнее, о ком — Марина собирается с ней разговаривать. И нет, увильнуть от этого разговора ей не хотелось. Возможно, потому что за двенадцать прошедших лет они с Мариной ни разу не поговорили нормально о Викторе. Были только попытки Ирины начать подобный диалог и краткие агрессивные ответы дочери в стиле: «Не хочу ничего слышать, он умер для меня!»"

"И сейчас, значит, время пришло. Тем более что Ульянка только уснула, а значит, у них есть минимум час, чтобы всё обсудить.

— Мам, — вздохнула Марина, как только они сели на диван рядом друг с другом, и взяла Ирину за руку. — Я очень надеюсь, что вы с Борей всё же не считаете меня непроходимой идиоткой.