Связанные прошлым

 — Вызвав его гнев, мы навлечем на себя неприятности. Могу предположить, что Рокко сделал это без твоего ведома или ты изменил тактику, не сообщив мне?

Я бросил на него быстрый взгляд. Я бы никогда не сделал такого глупого шага. Римо не играл ни по каким правилам и вел себя совершенно неразумно. Такой же сумасшедший, как его отец, и даже более смертоносный, если верить слухам.

— Так оно и есть, — согласился я.

Джованни спокойно посмотрел на меня.

— Ты собираешься снять его с должности?

Я холодно улыбнулся.

— Никто, кроме тебя и Пьетро, не был в курсе о плане захвата Фабиано. Предпочту, чтобы так все и оставалось.

— Конечно. Мои губы запечатаны. И ты знаешь, каков Пьетро.

Даже если нападение на Лас-Вегас чистое безумие, я бы предпочел, чтобы мои солдаты думали, что я сижу за штурвалом безумного самолета, чем они узнали, что мой собственный ебаный Консильери пошел на свою собственную вендетту.

— Что собираешься делать с Рокко? Убить его?

— Пока нет, — тихо ответил я. — Пошли Сантино и Артуро, чтобы схватили его и доставили в нашу конспиративную квартиру для допроса.

Джованни сделал паузу.

— Что насчет его жены и мальчиков? Как много они должны знать?

— Сомневаюсь, что Мария расстроится, увидев, что он исчез из ее жизни. Не давай ей детальной информации. Это должно оставаться в пределах внутреннего круга.

— Думаешь, он убежит, если ты его вызовешь?

Я горько рассмеялся.

— Рокко мастер самосохранения, и если он знает, что для него хорошо, то убежит так далеко, как только смогут унести его ноги.

Джованни поднес телефон к уху. Я подошел к окну и сунул руки в карманы. Я слишком долго держался за Рокко. В прошлом многие его решения были очень полезны, но в последние годы он стал обузой, как и говорил Джованни. Теперь все это прекратится.

Но я бы не стал его убивать. Пока нет. Была причина, по которой у нас имелась конспиративная квартира с похожими на камеры звуконепроницаемыми комнатами. Они были предназначены для того, чтобы держать людей в клетке в течение длительного времени. Рокко не умрет за свои преступления, он будет жить столько, сколько я посчитаю его ценным, и у меня было предчувствие, что однажды он может им стать.

Я не хотел думать о мире с Фамильей, но если все провалится, то можно будет заключить пакт о ненападении. Тогда можно было бы предложить Скудери в качестве мирного предложения Луке. Я надеялся, что до этого никогда не дойдет. И все же, как бы сильно я ни ненавидел Луку и ни желал ему смерти, он был человеком с ценностями, не очень большими, но то, что он ценил, было железным. Он был таким же семейным человеком, как и я. Римо Фальконе и его извращенные братья были не более чем кровожадными, вышедшими из-под контроля монстрами. С ними не будет мира до тех пор, пока я не сделаю последний вдох.