Артефакт с темным прошлым [Сборник]

В квартире она одна находится, признаков борделя нет. Спасибо за сигнал, но он не подтвердился. К вам еще зайдет участковый для разговора. Это все, что могу для вас сделать.

– Как не подтвердилось?! – возмущенно закудахтала пенсионерка и потрясла толстой тетрадью. – А это что? Вот же все доказательства.

– Доказательства несуществующего преступления. – Лев Иванович умел быть жестким, когда это требовалось. – Я вашу информацию проверил и подтверждений не нашел. Поэтому никаких заявлений принять не могу. Кстати, предупреждаю вас, что за ложный донос существуют уголовная статья и наказание в виде штрафа. Если мы зафиксируем ваше обращение документально, то после проверки участкового суд может счесть ваше заявление именно ложным обвинением соседки в проституции, так как никаких улик противозаконной деятельности нет. Надеюсь, что вы меня поняли.

Старуха задохнулась от возмущения, и одновременно Гуров отчетливо увидел страх в ее мутных от старости глазах. Она молча пихнула дверь, показывая, что больше не желает его видеть. Лев Иванович кивнул в качестве вежливого прощания и перешагнул порог. Спускался он на первый этаж с неприятным ощущением множества взглядов, которые, как тяжелое одеяло, легли на плечи, ему казалось, что вслед смотрят в глазки всех дверей.

Внизу консьержка, очнувшаяся от дремоты, теперь принялась за вязание. Она добродушно кивнула Льву:

– Добрый вечер. В гости приходили в наш дом? Аккуратно, на улице скользко.

– Спасибо, и вам добрый вечер. Да, забегал по жалобе вашей жилички, Бойко Нинэль Гавриловны. Знаете ее?

– Ой, как не знать. – Благодушное настроение работницы мгновенно пропало. – Она уже тут всем плешь проела, как начнет жаловаться, как начнет. И все-то у нее плохие. Я вот сплю на работе да чаи гоняю, электричество жгу бесплатно. Хотя глаз не сомкнула ни на минутку с самого утра. Чай приходится горячий пить постоянно, потому что зябко на рабочем месте. Уже и жилетку наденешь, и носки, а все равно к вечеру-то без движения все немеет. Потом домой иду и ног-рук не чую.

– Вы до скольки здесь работаете? – перевел тему опер.

– С 9 до 9 сижу, пока еще день. Потом кого сторожить? Тут половина квартир старики, как Нинэль, если кто и новенький – так приличный, метры-то дорогие в центре, пьяницам всяким не по карману.

– Здесь вы правы, – поддакнул ей Лев. – Хотя я видел сейчас молодую девушку в квартире напротив Бойко.

– Алисушку-то? Ой, она у нас умница. Учится, работает. Такая скромница, всегда здоровается, спросит про здоровье. Мужиков не таскает, не пьет, не курит. Золотая девчонка.

– Да вроде пожаловалась Бойко, что к Алисе подружки какие-то все ходят разбитные. Может, в тихом омуте черти водятся?

– Да что вы, – замахала руками консьержка и перешла на шепот.