Вперед в прошлое 8

Он знал про память взрослого и о том, что есть вещи, которые безопаснее не знать. Потому просто положил руки мне на плечи, заглянул в глаза:

— Паша, осторожнее, пожалуйста.

Вспомнился тот утренний бандит, и снова засвербело в памяти: где же я его видел⁈ Ну вот почему не рискнул подойти поближе? Мучайся теперь.

— Я не собираюсь рисковать, — уверил его я."

"Соврал? Рискую я, да еще как! Всевозможные страхи прятались меж извилин, скалились, нашептывали всякие ужасы, что меня сольют «славянам», и тогда нам всем хана. Как сольют? Как-нибудь. Случайно, крыса сдаст — да мало ли…

И еще не поздно на все забить, скрыться, залечь на дно. Так я буду целее. Пусть бандиты сами разбираются. Какое мне дело, те или эти, они друг друга стоят, все равно в конце девяностых всех беспредельщиков перебьют…

Будто наяву небо перечеркнул инверсионный след, который я видел и в реальности, и на экране — десятки раз.

Нет, разница есть. Эти живут по понятиям, не занимаются похищениями с вымогательством, я не слышал, чтобы с кем-то поступили, как с несчастными Филимоновыми. А сколько тех Филимоновых будет, когда «славяне» воцарятся в моем городе? К тому ведь все идет.

Я не имею права не рисковать, нравится мне это или нет.

— Надеюсь, что не будешь, — с сомнением сказал Илья. — Ну, я пошел. Дай пять!

Мы хлопнули друг друга по ладоням.

— Удачи! — бросил Илья уже на ходу, а я вернулся к ожидающему меня валютчику.

Мы молча спустились по ступеням и направились в сторону набережной.

— К черту кафе, — сказал валютчик, когда мы пересекали парк, кивнул на скамейку. — Давай здесь.

Мы уселись, и, поставив рюкзак сбоку, я начал методично рассказывать все, что знаю про «славян». Павел слушал, и с каждой минутой лицо его становилось все мрачнее и мрачнее. Особенно он заинтересовался налетом на рынок. А когда я сказал, что мой знакомый видел, как налетчики из «копейки» пересели в «Сабурбан», аж подпрыгнул на скамейке.

— Только не говори, что не запомнил номер!

— Он был заляпан грязью…

Валютчик виртуозно выругался, я перебил словоизвержение:

— Но этот же джип появлялся возле нашего отжатого подвала, номер я запомнил.

— Есть где записать? — засуетился Павел. — И адрес напиши, где их лёжка.

И вот теперь мне стало действительно страшно, потому что, раскрыв адрес Илюхиного дома, я проведу ту самую красную линию, и линия эта будет прочерчена кровью. Придвинув к себе рюкзак, я замер. Опять заколотилось сердце, захотелось сорваться с места и дать стрекоча.

— Ну-у? — протянул Павел.

Вспомнился Алекс, пропавшие гопники, которые изнасиловали его сестру. Он смог. Наверное, ничто не дрогнуло, когда сдавал их отцу.

Соберись, тряпка! Хотелось отвесить себе пощечину.