Вперед в прошлое 8

Выскочил Юрка, воскликнул:

— О, бухлишко! — Он сразу переключился на более интересную тему: — Прикинь, бабушка учится ездить на машине! Уже научилась трогаться и разворачиваться!

Покраснев, она проворчала и замахнулась на него типа для оплеухи:

— Вот же язык-помело! — Посмотрела на меня и добавила: — Ты голодный? Я манник испекла.

Есть не хотелось, но отказаться от еды — все равно что нанести бабушке оскорбление. К тому же меня ждало неприятное дело, и я отсрочивал момент поездки к грузинскому боссу изо всех сил. Надеялся, что найдется более безопасное решение.

— Давай по чаю, и я полетел.

— Бизнесмен ты наш!

Бабушка подошла и сделала то, что я хотел, но не решался: сгребла меня в объятия. Каюк с нами на кухню не пошел, видимо, был закормлен до отвала.

Разливая чай по чашкам, бабушка говорила:

— Я понимаю, что Леша все больше занят и скоро не сможет меня возить. Потому учусь под его надзором, но у меня очень плохо получается. Старая уже. Фрицам в тыл заходить не боялась, когда рядом снаряды рвались, не так боялась, как этой колымаги. Вот что такое?

— А ты представь, что у тебя важное задание: отвезти материал нашим, прорваться сквозь враждебную технику.

Она усмехнулась и выставила на стол креманку со сгущенкой."

"— Попробую. Вот, угощайся, сама варила, из домашнего молока.

Живот взревел так, словно я не ел сутки. Кусочек пирога, сверху — чуть сгущенки, выдавить дольку лимона, чтобы от сладкого не слиплось, и — м-м-м, мгновение блаженства. Бабушка смотрела с умилением, качала головой.

— Исхудал совсем. Что, Ольга не кормит вас?

— Кормит. Мотаюсь много, — ответил, я прожевав. — Ба, ты ж печку пока не топишь? Тайник там? Я привез кое-что. Пусть полежит недельку.

— С таким теплом — нет, не топлю, — ответила она. — Но похолодать может в любой момент.

— Спасибо, просто нет слов, как вкусно. Сгущенка — бомба!

— Знала, что понравится. — На столе появилась поллитровая банка. — Вот, это вам. Угости Борю и Наташу.

Так душевно у бабушки, что на миг все тревоги отступили, и не хотелось уходить. Но было нужно это сделать, потому я попросил листок у Каюка, написал там сегодняшнее число, время и: «Отправился в ресторан ``Лукоморье``. Павел Мартынов». Листок положил между акциями и пристроил их в печке, пока Каюк не видит.

После этого я подошел к телефону и задумался, что говорить Илье, да и стоит ли говорить, ведь имя моего отца — гарантия безопасности на переговорах, меня не должны прессовать. Все-таки набрал его и сказал:

— Привет, у меня к тебе просьба. Запомни несколько слов: «Бабушка. Акции. Печь».

— Проблемы? — встревожился друг.

— Нет. Но может пригодиться.

Илья молчал. Я представлял, как он морщит лоб и борется с искушением выведать, во что я опять влез, но понимал: если не говорю — значит нельзя.

— Бабушка. Акции.