Вперед в прошлое 5 (СИ)

Кувыркнувшись в воздухе, записка упала прямо к ногам Джусихи, которая вошла в класс и сразу же устремилась разнимать учеников. Убедившись, что потасовка отменяется, она застыла в ряду между вторыми партами так, что едва не касалась Ильи.

— Что опять такое, девятый «Б»?! Это не класс, а экстремисты какие-то. Борецкий!

Барик вытянулся по стойке смирно. Гаечка уставилась на свою записку, которая лежал текстом кверху прямо под ногами Джусь, и враз стала пунцовой. Вырвала у Барика листы своей тетради и села на место. Мы все замерли, как тот листок у ног монструозной училки.

Не смотри туда. Тебе совсем неинтересно, что на этом листке. Сейчас прозвенит звонок, и ты уйдешь, а я схвачу записку. Однако делать западло для Джусихи было счастьем. Она наклонилась, подняла записку.

Воцарилась мертвенная тишина. Гаечка, оставшаяся за спиной Джусихи, схватилась за голову и вжалась в парту. Я смотрел на лицо русички — ноль эмоций, лишь чуть приподнялась правая бровь, а уголок рта опустился. Вот попадалово! Надо как-то отмазать Гаечку.

Джусиха потрясла листком.

— Надо отдать должное, это весьма поэтично. У автора есть потенциал!

— Что там? — спросила Баранова.

— Оскорбительная эпиграмма. На меня. С вашего позволения, я не буду это зачитывать.

Она отошла к столу, окинула глазами класс. Не надо быть психологом, чтобы заметить, как покраснела Гаечка. Она сидела перед Ильей, а ее уши алели ломтиками помидоров.

— Сто пудов, это Мартынов! — воскликнул Барик.

— Да, они смеялись, передавая друг другу эту записку, — поддержала его Баранова.

Я встал и возмутился, изо всех сил изображая оскорбленную невинность:

— Ты гонишь? Какая записка? Мы вообще смеялись с карикатуры на Карася!

Да, я — не мафия!

Теперь все зависит от наблюдательности Джусихи и актерских способностей Гаечки. Усаживаясь, я ткнул ее карандашом в спину, прошипев:

— Мафия.

Надеюсь, поймет.

Глава 20

Большое в малом

Если бы на месте Джусихи была наша Вера Ивановна, она быстро сообразила бы, кто способен сочинить ядовитый, но талантливый стих. Новая русичка нас совсем не знала, и список подозреваемых сужался только до тех, кто сидел рядом с проходом, где валялась записка: Илья, Ниженко, Димоны, Желткова, Заячковская, Чабанов. Ну и Барик, который мимо проходил.

— И где карикатура, над которой вы смеялись? — спросила Джусиха.

— Офигели! — возмутился Карась с задней парты.

— Где. Карикатура, — повторила Джусиха, расстреливая меня взглядом.

Скучая, я частенько рисовал узоры по клеточкам, смешных уродцев, разные фигуры, и сейчас пытался вспомнить, есть ли под рукой что-то подобное.

Завозился Минаев на третьей парте и подал голос:

— Вот она.

Все повернулись к нему.