Не прощаюсь

Новинка: съемный мотор

Представляю, какие были двигатели сто лет назад, когда ты получал свой диплом, подумала она. Паровые со свистком.

– А где вы его получили? – осторожно развивала она светскую беседу.

– В М-Массачусетском технологическом институте.

– В Америке?! – с искренним изумлением спросила она.

Сергий выключил мотор, баркас замедлил ход.

– Зачем мы останавливаемся?

– Мы не останавливаемся. Просто поплывем со скоростью течения. Побережем бензин для случаев, когда понадобится плыть быстро. Видите, здесь всего одна запасная канистра.

А Мона очень заинтересовалась Америкой.

– Вы, наверное, много странствовали?

– Да. Я всегда был странник. Только рясу не носил. Доберемся до мало-мальски спокойных мест – расстанусь с ней. И с именем «Сергий».

Без повязки на лице Мона чувствовала себя красавицей, еще и развязала платок, подставив солнцу свои густые волосы чудесного бронзового оттенка. Старик то и дело поглядывал на них. Должно быть, они недурно посверкивали.

– Почему именно «отец Сергий»? В честь героя Льва Толстого?

– Монахи лесной обители, где я жил, не читали г-графа Толстого. Это северная Вологодчина, совсем дикие места. К ним повадился ходить медведь-бобыль, житья не давал. Я с ним потолковал, в самый первый день. Мишка ушел. Вот братия и нарекла меня Сергием в память Сергия Радонежского, медвежьего укротителя.

– Как это «потолковали»?

– В глаза посмотрел. С хищниками просто. Они нападают только в трех случаях. Если очень голодны и считают тебя съедобным. Если испуганы. И еще в зависимости от пола.

– От пола? – еще пуще заинтересовалась Мона.

– Ну да. Самка – защищая детенышей. Самец – красуясь перед самкой. Медведю со мной делить было нечего. По моему поведению он понял, что я не еда. Пугать его я не пугал. Самки рядом тоже не было. Вот он и ушел.

– А как вы вообще попали в северный монастырь?

Баркас тащился медленнее пешехода, впереди была абсолютная неизвестность, про спутника Мона почти ничего не знала, но ей всё это ужасно нравилось: и неспешная река, и зеленые берега, и синее небо, а больше всего – разговаривать с умным, интересно пожившим мужчиной, при котором можно не думать про женское, потому что он уже не в том возрасте.

– Весной прошлого года мы с другом поступили по-восточному. Один мудрец две тысячи лет назад сказал: «Если мир перестал тебе нравиться, а ты не можешь его изменить, предоставь мир собственной к-карме и удались». Вот мы и удалились.

Отец Сергий пожал плечами.

– Сначала вернулись домой. Посмотреть, что с Москвой. И я увидел, что там, в моем родном городе, стало совсем нельзя жить. Не оттого, что красный террор, а оттого что никто ему не противостоит. Люди просто живут и ждут, чем всё закончится.