Просчет невидимки

Кто у нас еще с допуском к секретным работам?

– А что с Каплуновой? – спросил молодой инженер Лыков. – Как она там?

– Возраст, ребята, – с хмурым видом проворчал главный инженер. – У человека была трудная жизнь, сейчас война, и все мы живем и работаем на износ. Плохо с сердцем стало, обморок на фоне сердечной недостаточности. Не знаю, сколько ей придется полежать в больнице на уколах и витаминах.

– Ну, давайте кого-нибудь из нас посадим в «библиотеку», – предложил инженер Березин, переглянувшись со своим другом Лыковым. – Мы все равно работаем с чертежами, с технической документацией. Ну, выдадим их из сейфа раз в день, вечером примем назад. Это и работе не помешает, и проблему снимет.

– Ребята, у вас допуска нет, – вздохнул главный инженер и развел руками.

– Так оформите, – улыбнулся Лыков. – Я понимаю, что это займет несколько недель, месяц, но можно пока и так работать. Неужели вы думаете, что нам не дадут допуска к секретным материалам? Комсомольцам, сотрудникам такого конструкторского бюро. Да тут у нас нет случайных людей, только лучшие, те, кому доверяет руководство и партия.

– Ну, ты это брось, Егор, – проворчал главный инженер. – Про доверие и прочее. Порядок должен быть. В нашем деле без порядка никак нельзя. Самолет не полетит! Алену надо Викулову переводить в «библиотеку». У нее и допуск есть, и девушка она ответственная.

Алина вернулась домой и, не раздеваясь, уселась на стул. Снова и снова на нее накатывались воспоминания. И фотография отца на буфете, к которой девушка никогда не делала черной рамки. Не хотелось смотреть на фото любимого человека и думать, что он умер. Наверное, что-то внутри, наверное, сама психика помогала Алине думать об отце как о живом, только уехавшем далеко и… навсегда. Так было легче."

"Стол. Она провела рукой по старой скатерти. Сколько они проводили вечеров за этим столом за разговорами, мечтами, воспоминаниями о маме. Пили чай. Вон папина чашка в буфете, его трубка в чистой пепельнице на подоконнике. «Никогда я не привыкну к тому, что его нет, – с грустью подумала Алина. – И Паша мне не дает спасения, любовь тоже не спасает. Потому что любовь к парню и любовь к отцу – это разные вещи. Как же тяжело! И, кажется, уже нет больше сил скорбеть, но они находятся снова и снова».

В дверь громко постучали, Алина вздрогнула. Она обернулась и, не вставая со стула, отозвалась:

– Войдите, открыто!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка. Изможденная, в драном пальтишке, рваных, заштопанных чулках. Под глазами темные круги. Алина уставилась на гостью с недоумением, но через несколько секунд узнала свою школьную подругу, с которой не виделась со времени выпускного вечера.