Просчет невидимки

Зачем вы отравили Каплунову? Хотели обрубить концы, убрать свидетеля? Она вам помогала фотографировать материалы или вы ее усыпляли и все делали сами без ее ведома?"

"– Да вы что? – снова возмутился Никифоров, глядя на Карева и Шелестова округлившимися глазами.

– Хватит «чтокать»! – рыкнул Карев. – Ваше счастье, что удалось быстро обнаружить Каплунову в таком состоянии и вызвать скорую. Она дала показания. Вы встречались с ней и имели с ней интимную связь. И в секретной комнате тоже. Она это признала и подтвердила показаниями.

Никифоров обхватил себя руками за плечи и снова принялся твердить свое «да вы что, да вы что». Шелестов смотрел на него, пытаясь понять, что творится с этим человеком. Или он от страха впал в нервное истерическое состояние и твердит одно и то же, или он ловко изображает такое состояние? Зачем? Чтобы все обдумать? А что ему это даст, если он теперь знает, что Каплунова осталась жива, что улики против него?

Выводили Никифорова через черный ход, накинув ему пальто на голову. Хотя никого в коридоре и на улице не было, предосторожности были не лишними. Обыск ничего не дал. Оперативники простучали все стены и полы, сантиметр за сантиметром обследовали всю немногочисленную мебель в доме. Никаких тайников, ничего, доказывающего виновность Никифорова, не нашли. В этом не было ничего удивительного. Вряд ли опытный шпион разрешит своему агенту так рисковать и иметь тайник дома. Скорее всего, он существует, но где-то на нейтральной территории.

Инкассаторская машина – обычная полуторка с обитой железом деревянной будкой вместо кузова – завершала свой маршрут и свернула к универмагу на Пролетарской улице. Обычный рейс в семь часов вечера. Укатанный снег на дороге скрипел под колесами машины, замерзшие инкассаторы ежились, сидя один в кабине с водителем, второй с деньгами в будке. Будка не отапливалась, да и в кабине полуторки было холодно почти как на улице. Деревянная тонкая кабина, большие отверстия в полу для педалей, через которые в кабину задувал холодный воздух и пороша.

На перекрестке неожиданно показалась хлебная машина. Грузовичок вел себя странно. Он то дергался, то замирал на месте, выхлопная труба «стреляла», выпуская клубы черного дыма. Немногочисленные прохожие косились на машину, кто равнодушно, кто с сарказмом. Эх, шофер называется. Или зажигание выставить не может, или поршневая изношена до предела. На ремонт пора, бедолага.

Инкассаторская машина попыталась объехать грузовичок, но тот опять дернулся, окончательно перегородив дорогу. Водитель хлебной машины выбрался из кабины, разводя руками, мол, прости, брат, ничего не могу поделать. Он полез под сиденье доставать «кривой стартер», как шоферы в шутку называют ручку, которой заводят машину.