Просчет невидимки

С кем-то он встречается, и к этому человеку и другие воры, бывает, ездят. Не знаю, но его все боятся. Это вам не лопатники подрезать в трамвае, там, говорят, на мокрое дело пойти – раз плюнуть. Серьезные там ребята. Но имен, кличек никто не называет. Может, и не знают даже.

– А может, и ты со страху напридумывал себе то, чего и нет на самом деле, а? – спросил Буторин.

– Может, и так, – вздохнул Киря. – Да только другие тоже его боятся, хотя говорить о нем не будут. Это кто-то из них этой осенью отсоединил на перегоне вагон с продуктами. А там сгущенное молоко, консервы, тушенка. Для фронта шли. А все ушло на черный рынок."

"– Было? – удивился Буторин и вопросительно посмотрел на Карева. Удивительно, что такое преступление не раскрыто и НКВД не смог ничего сделать.

– Да, было. Продукты они тогда сразу вывезли. По нашим данным, на север, в северные районы страны. По всем признакам орудовали не наши. Кто-то из чужаков охотился за эшелоном. Просто удобнее оказалось на территории нашей области провернуть это дельце. Дело у нас Москва забрала.

– А ты что думаешь, Олег Иванович? Правда залетные?

– До конца не уверен. Если у человека связи в криминальных кругах не только своей области, если навел кто-то, мог и здешний грабануть и быстро уйти с товаром. Точнее, отправить подальше отсюда перекупщику, который его ждал. Но люди, которые это дело провернули, крови не боятся. Были там моменты. Потом расскажу, Виктор Алексеевич.

Коган успел сунуть руку в карман, но двое прижали его к стене так, что он не мог пошевелиться. Редкие прохожие на плохо освещенной вечерней улице шарахались в сторону, видя, что в подворотне назревает драка или еще чего похуже. Наверное, кто-то побежал звонить в отделение милиции. Сосновский оценил всю опасность ситуации. Стоит ему только на миг показать, что он опасен и готов оказать активное сопротивление, и Когана тут же убьют: застрелят или пырнут финкой. Михаил не мог разглядеть, кто и как держит Когана. Но резких движений делать нельзя, и он медленно вытащил руки из карманов, показывая, что оружия в них нет.

– Оп-па! – весело сказал высокий парень в кепке и с оттопыренными ушами. Видимо, главный здесь. – Я говорил, что еще встретимся? Ну, вот теперь и покалякаем.

– А что такое? – дурашливо осведомился Сосновский, давая время Когану придумать, как освободиться или как не дать себя убить. – Я кому-то в трамвае на ногу наступил или на туфлю плюнул? В чем дело, хлопчики?

– Стой где стоишь, фраерок, – предупредил ушастый, проведя возле горла Когана финкой. – Мы вот этому твоему корешку говорили. У нас два раза не предупреждают. Сказано, чтобы уехали из города, а вы не послушались.

– А что твоему городу сделается, если мы поживем тут немного, пивка местного попьем? – снова удивился Сосновский.