Прощение славянки

Вот паразит, даже не дожидаясь командировки, принимает чеченок прямо, можно сказать, на рабочем месте. Генпрокуратура же за углом. И ладно, если бы действительно на рабочем месте, можно было бы объяснить их встречу служебной необходимостью. А они мало того что кофе попивают, у них еще и фужеры с какой-то горячительной жидкостью стоят. Может, глинтвейн, может, грог – Ирина в меню видела, но не заказала – при прохождении психологических тестов голова должна быть ясной. Алкоголь в этом случае не для нее – пьянеет с первой рюмки. Она подавила в себе острое желание позвать Сашку и растерянно повернулась к Елене.

– Сашка… – едва выдохнула она. – И чеченская баба. Вот с кем связался, сволочь. Мало ему своих!

Ее лицо покрылось красными пятнами, в голове зашумело, лютая злоба распирала ее, и очень хотелось затеять скандал. Если бы не симпатичные мужики за соседними столиками, поглядывающие на нее с интересом, чуть ли не подмигивая, непременно подкралась бы к Сашке – и по балде его сзади. Тарелкой. А бабе с наглыми голубыми навыкате глазами морду ее кукольную раскорябать… Ирка непроизвольно сжала пальцы в кулаки, ее колотило и колбасило, гнев рвался наружу.

– Спокойно, спокойно, Ирина. Мы не дома. Дома можно дать себе волю, эмоции надо выплескивать, в себе ничего нельзя держать. А сейчас встали, официантке улыбнулись – и мелкой рысью на улицу, на свежий воздух. Только не оглядываться. Там ничего интересного не происходит.

Уже на выходе Ирина не удержалась и оглянулась. Шуркина рука лежала на руке этой выдры с глазами, как будто она страдала базедовой болезнью. Ирина всхлипнула. Сволочь, сволочь, скотина, потаскун!

– Мы еще не дома. Спокойно, – одернула ее Елена. – И вообще, не вижу причин для такой бурной реакции. Он ее что, трахает всенародно? Или целуется взасос? Ну положил ей на ладонь руку. Может, утешает. Это жест примирения, успокоения. Вот если бы он ее гладил, тогда другое дело, тогда это говорило бы об их интимных отношениях.

– Может, это его какая-нибудь бывшая приехала, а он ее утешает. Дескать, ничего, скоро я к тебе опять приеду, натрахаемся вволю, а Ирка дура будет в Москве торчать и, как всегда, ничего не узнает! – По красивому Ириному лицу катились злые слезы, но громко рыдать было неудобно – вокруг шлялся народ, и так уже поглядывали на нее с любопытством. Фигу вам, не дождетесь! Ира взяла себя в руки."

"– Значит, так. – Елена продолжала свой сеанс психотерапии. – Вечер прошел замечательно. Мы очень приятно поговорили. Кофе и пирожные были восхитительны. Немножко неувязочка получилась, неожиданно нами был замечен Александр Борисович, проводящий беседу с лицом кавказской национальности. К сожалению, женского пола и привлекательной наружности. Но! – Елена подняла палец.