Прощение славянки

И даже, чем черт не шутит, может, о нем даже снимут документальный фильм, где во всех подробностях, красочно – возможно, даже с его участием – будет описана его богатая яркими событиями жизнь. Он уже успел небрежно обронить, что, если журналисты пожелают взять у него интервью, он возражать не станет. Турецкий сначала изумленно вытаращился на него, а потом едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Он овладел собой только по одной причине: чтобы не разозлить Диму Большого, пока тот так охотно дает показания. Турецкий сразу понял, что бандит обладает невероятным самомнением, и для пользы дела лучше пока сыграть на этой струне.

А Дунаев давал показания, жалея только об одном: время допроса по закону ограничено. И каждые четыре часа его отводили в камеру, где убогая обстановка совсем не соответствовала тому вдохновению, которое он испытывал, подробно описывая детали совершенных преступлений.

Турецкий перечитывал показания Дунаева, когда к нему зашел Грязнов. Александр Борисович поделился своими впечатлениями:

– Сколько работаю, никак не могу взять в толк, откуда берутся подобные нелюди. Если бы он рос в криминальной среде, тогда понятно. Пример перед глазами, никаких моральных устоев, полное отсутствие представления о нормальной человеческой жизни, всякое такое. Но когда человек растет в нормальной семье, где мать-отец трудяги, учат только хорошему, старший сын тоже может быть примером для подражания… Откуда у этого Дунаева возникло желание крушить, убивать, подчинять себе отбросы общества? Почему у человека возникают в мозгу аномалии, которые делают из него убийцу? Да к тому же возводящему убийства в степень геройства?

– Я когда-то читал книгу, не помню ни автора, ни названия. Там одного такого криминального типа подвергли научному эксперименту. Вживили в его мозг некое вещество. И как только в его голове возникала мысль о каком-нибудь чудовищном поступке, он начинал испытывать дикую боль. Голову прямо разрывало от этой боли. Хочешь не хочешь, все криминальные мысли приходилось гнать от себя подальше. Жить-то охота.

– Ну это из области фантастики.

– Если бы наши научные светила придумали такой проект, мы бы потеряли работу."

"– Ну и ладно. Я бы пошел в водолазы. Такая романтическая профессия… Люблю наблюдать жизнь на глубине моря. Мы как-то с Иркой в Коктебель ездили отдыхать. Она весь день на солнышке жарилась, а я под водой сидел. Вернулись – она вся загорелая, свеженькая, сразу видно – человек на юге побывал. А я бледный, как будто весь отпуск проболел. Зато впечатлений набрался! Три года вспоминал.

– Помню, помню этот твой отпуск.