Согрей меня, или Научи меня прощать

Утром мы разъезжались по своим делам, а вечером садились за кухонный стол и разговаривали, разговаривали… Я понимала, что мы с Артуром абсолютно разные и у нас слишком мало точек соприкосновения, но именно это делало наши отношения такими пикантными. Мне страшно нравилось, когда Артур надевал свой костюм. В нем он выглядел особенно мужественно, а широкий разворот его плеч вызывал у меня настоящее восхищение. Когда мы оба подходили к зеркалу в моей спальне и смотрели на наше совместное отражение, оба понимали, что мы очень красивая пара."

"– Артур, вокруг так много красивых женщин, а ты сможешь любить только меня? – улыбаясь, спрашивала я его, не сводя глаз с нашего отражения.

– Я буду любить тебя всю свою жизнь, и мне никто и никогда не будет нужен.

– А как же целая уйма красивых женщин?

– Меня интересует и всегда будет интересовать только одна красивая женщина. Это ты. – Артур немного задумался и, пристально посмотрев через зеркало прямо в мои глаза, спросил ревнивым голосом:

– Люба, а тебя когда-нибудь будут интересовать другие мужчины?

– Меня вообще не интересуют посторонние мужчины. Мне нет до них дела.

– Еще скажи, что ты монашка.

– Я не монашка, но и не женщина, которая цепляется за первые попавшиеся мужские брюки, как утопающий за соломинку.

– Если ты когда-нибудь решишь меня оставить, то я просто тебя убью.

– Что?

Я вырвалась из объятий Артура и решительно покрутила пальцем у виска:

– Ты что, совсем сдурел? Ты что несешь?

– Я хочу, чтобы ты знала: мы с тобой на всю жизнь, потому что жизнь без тебя мне не нужна.

– Тоже мне убийца нашелся. Дурачок ты, а не убийца.

– Обещай, что ты никогда меня не оставишь.

– Обещаю, ведь иначе ты меня просто убьешь.

В этот вечер, перед сном, мы гуляли по парку и со стороны были похожи на двух послушных детей, которые смотрят на мир широко открытыми глазами и держатся за руки. Я стала замечать в себе довольно странную особенность: рядом с Артуром я чувствовала себя абсолютно спокойной, сдержанной и даже какой-то расслабленной. Артур рассказывал мне о нашей будущей семейной жизни, о том, чтобы я ни в коем случае не боялась размеренного семейного быта, потому что в нем есть и свои прелести. А монотонность семейной жизни – это так, обыкновенный блеф и разговоры тех, кого настигло тягостное одиночество. Семейную жизнь ругают те, кому хочется оправдать свое одиночество, а по ночам, в холодной и одинокой постели, им уже не хочется ничего оправдывать, и они тихо, чтобы, не дай бог, никто не услышал, льют слезы. Мне были приятны его слова. Мне вообще было приятно все, что он делает.

Во всех его словах и движениях я чувствовала уверенность и конечно же ощущала любовь.

Я знала и верила в то, что он меня любит.