Скала Прощания. Том 2

Ее сердце билось так быстро, словно она пряталась от смертельной опасности.

Неужели это любовь? Страх? Какие чары наложил на нее златовласый граф, что теперь она испытывала такие дикие чувства и страх? Она задыхалась, как загнанный заяц.

Мысль о том, чтобы лечь в кровать и попытаться заснуть, когда рядом на полу храпел Кадрах, показалась ей невыносимой. Мириамель слегка приоткрыла дверь и прислушалась, потом выскользнула в коридор и снова поднялась на палубу. Несмотря на то что дождь продолжался, буря, как ей показалось, начала стихать. Однако палуба все так же раскачивалась, и она смогла добраться до тента, только крепко держась за поручни, хотя заметила, что море заметно успокоилось.

Мириамель привлекли звуки беспокойной, но странным образом красивой мелодии, песня длилась, пронизывая ночную бурю, точно серебристо-зеленая нить. Она становилась то оглушительно громкой, то совсем тихой, и каждая следующая часть так сильно отличалась от предыдущей, что Мириамель уже не удавалось вспомнить, что было лишь мгновение назад, или понять, как могло существовать то, что как-то отличалось от происходившего в данный момент.

Ган Итаи сидела, скрестив ноги на полубаке и закинув голову назад, капюшон упал на плечи, а белые волосы разметал ветер. Она раскачивалась, закрыв глаза, словно ее песня была быстрой рекой и ниски требовались все силы, чтобы ее контролировать.

Мириамель надвинула капюшон и уселась под сомнительную защиту тента, чтобы ее послушать.

Ниски пела около часа, легко переходя от одной мелодии к другой. Иногда текучие слова напоминали стрелы, летевшие за борт, чтобы искриться и жалить, в другие моменты больше походили на самоцветы, ослеплявшие богатством своего многоцветия. Мелодия ни разу не прервалась, казалось, она рассказывала о мирных зеленых глубинах, о сне и приближении тяжелой успокаивающей тишины.

Внезапно Мириамель очнулась, а когда подняла голову, увидела, что Ган Итаи с любопытством смотрит на нее с полубака. Теперь, когда ниски перестала петь, рев океана стал странно ровным и лишенным мелодии.

– Что ты здесь делаешь, дитя? – спросила ниски.

Мириамель неожиданно смутилась. Никогда прежде ей не доводилось находиться рядом с поющей ниски, и теперь казалось, что она стала свидетельницей чего-то очень личного.

– Я вышла на палубу подышать свежим воздухом. Я ужинала с графом Аспитисом, а потом мне стало нехорошо. – Она сделала глубокий вдох и дрогнувшим голосом добавила: – Вы замечательно поете.

Ган Итаи лукаво улыбнулась.

– Это правда, в противном случае «Облако Эдны» не сделало бы столько благополучных рейсов. Конечно, ты права, но такова моя жизнь.

Мириамель бросила быстрый взгляд на морщинистое лицо Ган Итаи. Глаза ниски смотрели из-под белых бровей на брызги и волны.