Скала Прощания. Том 2

Кадрах вцепился в поручни и застонал, когда «Облако Эдны» взлетел вверх, а потом резко ушел вниз, во впадину между волнами. Над головой Кадраха под порывами сильного ветра хлопали паруса, и резкие звуки напоминали ему громкие удары хлыста.

– О, Бриниох Небесный, – взмолился монах, – отведи от нас эту бурю!

– Разве это буря? – насмешливо сказала Мириамель. – Похоже, ты никогда не был в море во время настоящего шторма.

Кадрах с трудом сглотнул.

– А я никогда и не хотел, – проворчал он.

– К тому же зачем ты молишься языческим богам? Я думала, ты эйдонитский монах.

– Я весь день молился Усирису и просил его вмешаться, – ответил Кадрах, лицо которого было бледным, как рыбья плоть. – И постепенно пришел к выводу, что следует попробовать что-то другое.

Он приподнялся на цыпочки и еще сильнее наклонился над поручнями. Мириамель отвернулась.

Через несколько мгновений монах выпрямился и вытер рот рукавом. Брызги дождя с громким стуком отскакивали от палубы.

– А вас, леди, – спросил Кадрах, – неужели вас ничего не тревожит?

Мириамель проглотила насмешливый ответ. Монах выглядел по-настоящему жалким, остатки волос прилипли к голове, возле глаз залегли темные круги.

– Многие вещи, – сказала Мириамель, – но только не то, что я нахожусь на корабле в море.

– Тогда вы можете считать, что на вас снизошло благословение, – пробормотал Кадрах и снова склонился над поручнем.

Неожиданно его глаза округлились, он отскочил назад и сел на палубу.

– Клянусь костями Анаксоса! – закричал он. – Спасите нас! Что это такое?!"

"Мириамель шагнула к поручням и увидела подрагивавшую в седле волн серую голову, которая смутно напоминала человеческую, только без волос. У существа было гладкое тело без чешуи, как у дельфина, и красный беззубый рот в форме круга, как будто оно собралось запеть, глаза напоминали гниющие ягоды ежевики. Отвратительное существо издало странный булькающий крик и скользнуло в волны, только мелькнули ноги с длинными перепончатыми пальцами. Через мгновение голова снова появилась, еще ближе к кораблю. Чудовище за ними наблюдало.

Внутри у Мириамель все сжалось.

– Килпа, – прошептала она.

– Он ужасный, – сказал Кадрах, продолжавший сидеть у планшира. – У него лицо как у проклятой души.

Пустые черные глаза следили за Мириамель, шагнувшей к поручням. Она прекрасно поняла, что имел в виду монах: килпа был ужаснее любого другого животного, даже дикого, – и невероятно напоминал человека, но лишенного любых человеческих свойств.

– Я не видела килп уже несколько лет, – медленно проговорила Мириамель, не в силах оторвать взгляд от морского чудовища. – И мне не приходилось смотреть на них с такого близкого расстояния.