Скала Прощания. Том 2

Сейчас он тоже испытал нечто, похожее на головокружение, однако спокойнее, словно мир двигался совершенно сознательно, подобно распускающимся лепесткам цветка.

Лишенное слов гудение Адиту перешло в литанию незнакомой речи ситхи, и она снова начала беззвучно дышать. Слабый свет, просачивавшийся сквозь занесенные снегом деревья, казалось, приобрел более теплый оттенок серого, к которому добавились голубое и золотое. Тишина длилась и длилась.

– Это магия? – запинаясь, спросил Саймон, и его голос разрушил неподвижность, точно мычание осла.

Он тут же почувствовал себя глупцом. Адиту повернула голову, чтобы на него посмотреть, но в ее глазах он не увидел гнева.

– Я не совсем тебя поняла, – сказала она. – Так мы находим скрытые места, а Джао э-тинукай’и надежно спрятан. В самих словах нет силы, если ты спрашиваешь об этом. Их можно произнести на любом языке. Они помогают ищущему вспомнить определенные знаки и найти тропы. Если под «магией» ты имеешь в виду нечто другое, я сожалею, что разочаровала тебя.

Однако она не выглядела огорченной. На ее губах снова появилась прежняя озорная улыбка."

"– Мне не следовало вас прерывать, – пробормотал Саймон. – Я постоянно просил моего друга доктора Моргенеса показать мне магию, только он никогда не соглашался.

Мысль о старике вызвала воспоминание об одном солнечном утре в пыльных покоях доктора, его тихое бормотание, когда он о чем-то говорил с самим собой, в то время как Саймон подметал пол. И Саймон снова почувствовал боль утраты. Всего этого больше не было.

– Моргенес… – задумчиво сказала Адиту. – Я однажды его видела, когда он посетил моего дядю у нас в доме. Симпатичный молодой человек.

– Молодой? – Саймон вновь посмотрел на ее изящное детское лицо. – Доктор Моргенес?

Ситхи внезапно снова стала серьезной.

– Нам больше не следует задерживаться. Хочешь, я спою песню на вашем языке? Она не причинит вреда больше, чем мы уже сотворили с тобой вместе.

– Вреда? – в недоумении спросил Саймон, но Адиту вновь посмотрела на него странным взглядом, и у Саймона возникло ощущение, что он должен говорить быстро, пока не закрылась какая-то дверь. – Да, пожалуйста, на моем языке!

Адиту приподнялась на цыпочки, как сверчок на ветке, сделала несколько вдохов и выдохов и начала напевать. Постепенно песня стала понятной, неловкие угловатые звуки вестерлинга смягчились, стали текучими, слова полились свободно, как тающий воск.

Спящего Змея зеленый глаз, – запела Адиту, не сводя глаз с сосулек, что свисали с ветвей умиравшего тсуги, и огонь, исчезнувший из-за спрятавшегося солнца, вновь загорелся в их мерцавших глубинах.

След его подобен лунному серебру.