Скала Прощания. Том 2

Но, если храпит Кадрах – о, как ей хотелось сжать руками его дряблую шею!..

Мириамель присела на корточки между парой бочек, и резкое движение вызвало сильную боль в затылке. Медленно и бесшумно она начала красться к источнику храпа. Тот, кто издавал такие громкие хриплые звуки, не мог спать чутко, но ей не следовало рисковать понапрасну.

Внезапный стук над головой заставил Мириамель спрятаться – она испугалась не только громкого звука, но и того, что ее могли обнаружить. Однако ничего не произошло, звук стал затихать, и Мириамель решила, что это обычное дело на движущемся корабле. Она продолжала искать храпевшую будущую жертву между рядами плотно стоявших бочек.

К тому моменту, когда Мириамель находилась всего в нескольких локтях от храпевшего мужчины, у нее уже не осталось ни малейших сомнений – она слышала этот влажный пьяный храп слишком много ночей, чтобы с чем-то перепутать. Наконец она присела на корточки и на ощупь нашла пустой кувшин, который он все еще прижимал к телу. Затем провела рукой по круглому лицу Кадраха, чтобы окончательно убедиться, что это он, из приоткрытого рта разило вином – он продолжал храпеть и что-то бормотать во сне."

"Мириамель охватила ярость. Сейчас она могла без особых усилий разбить пропитанный вином череп монаха кувшином или обрушить на него одну из громадных бочек – она раздавила бы его, как муравья. Разве он не портил ей жизнь с того самого момента, как они встретились? Он воровал у нее и продал врагам, как рабыню, а теперь ударил и силой утащил из Дома Господня. За кого бы она себя ни выдавала и кем бы ни стал ее отец, Мириамель все еще оставалась принцессой, и в ее жилах текла кровь короля Престера Джона и королевы Эбеки. Ни один пьяный монах не имел права к ней прикасаться! Ни один мужчина! Никто!..

Ее гнев, который постепенно набирал силу, как пламя под порывами ветра, вспыхнул и внезапно исчез. Глаза наполнились слезами, из груди рвались рыдания.

Кадрах перестал храпеть, и из темноты послышался его невнятный ворчливый голос.

– Миледи?

Мгновение она не двигалась, а потом, втянув в себя воздух, ударила невидимого монаха. Она едва его задела, но этого оказалось достаточно, чтобы определить положение Кадраха в темноте. Ее следующий удар оказался более чувствительным.

– Ах ты, мерзавец, сын шлюхи! – прошипела она и нанесла новый удар.

Кадрах приглушенно вскрикнул от боли, откатился в сторону, и ее рука ударила по влажным доскам трюма.

– Почему… почему вы это делаете?.. – пробормотал он. – Леди, я спас вам жизнь!

– Лжец! – прорычала Мириамель и снова расплакалась.

– Нет, принцесса, я сказал чистую правду. Сожалею, что ударил вас, но у меня не оставалось выбора.

– Проклятый лжец!

– Нет! – Его голос был на удивление твердым. – И не шумите.