Прощай, предатель!

Я так больше не могу...

Даша

Я так больше не могу...

Это стало ясно, когда к моменту выписки из роддома у меня вдруг в куски разлетелось искусственное спокойствие, в котором я старательно пребывала изо дня в день.

Повод был пустяковый. Всего лишь — зрелище собственной расплывшейся фигуры в зеркале душевой.

Даже не ожидала от себя, что после вечерних гигиенических процедур вот так просто взгляну на себя во весь рост, с непривлекательно рыхлыми складками растянутой кожи на пустом обвисшем животе... с неравномерно набухшими от молока грудями — одна больше, а другая меньше, как у мутанта какого-то...

... и вдруг сяду на пол с перекошенным лицом, плача навзрыд.

Некрасивая. Закомплексованная. Жалкая...

Господи, ну почему, почему, почему это всë случилось именно со мной? Именно тогда, когда я оказалась уязвимее всего?! За что?!!

Приступ чудовищной жалости к себе заканчивается так же внезапно, как и начался.

Несколько раз я прерывисто вздыхаю, размазывая слëзы по щекам дрожащими ладонями, а потом минут пять сижу на месте с ощущением усталой пустоты внутри. Слепо смотрю на потрескавшуюся плитку на полу душевой."

"Я читала о таком на форумах молодых мамочек. Внешние проявления бывают разные, но есть характерные признаки — острое чувство бессилия и собственной ущербности, бессмысленности происходящего, нервозное отчаяние...

Так что, вполне возможно, этот эмоциональный взрыв — начало послеродовой депрессии. На фоне краха нашей с Владом семейной жизни.

И если я не найду способ обеспечить себе психологически комфортную обстановку — подальше от всего того, что устроил мне муж, — то у меня и моего сына будут проблемы. Большие проблемы.

Сейчас между нами какое-то напряженное затишье.

Владан приходит ко мне и сыну каждый день. Часто звонит и пишет, присылает приятные маленькие подарки с красивыми посланиями... словом ведет себя так, как это было до его измены. Как будто между нами ничего не случилось. И мне больно видеть ту самоуверенную невозмутимость, с которой он держится. Похоже, Князев даже не сомневается, что легко оставит позади то, что натворил.

Считает, что всë под контролем...

Первое время я постоянно опасалась, что он начнет активно тормошить меня и науськивать разных суперспециалистов в попытке справиться с моей «амнезией» и неразговорчиво-отчужденным состоянием... но ничего подобного не произошло. Он вдруг перестал на меня давить от слова совсем. Хотя я уверена, что эта подвешенная ситуация вряд ли его устраивает, судя по тем нетерпеливо-пронзительным взглядам, которые периодически ловила на себе.

Как же мне сейчас не хватает близкого человека рядом! Такого, с которым можно поговорить обо всëм и посоветоваться...

Но, увы, с матерью я никогда и ничего не обсуждаю по своей инициативе.