Прощай, предатель!

— Так, тихо, — прерываю ее сквозь зубы, еле сдерживаясь. — Лучше сейчас внимательно послушай, что я скажу. Никаких разговоров на личные темы я больше не потерплю. И забудь о моей жене, Нонна. Твое увольнение было неизбежно... но я уже решаю для тебя жилищный вопрос. О таком варианте ты даже не мечтала. Завтра поедем туда — собирай вещи.

— Влад... — в голосе Нонны слышится нескрываемый потрясенный восторг. — Ты это серьезно? Значит... значит, между нами всë останется по-прежнему?

Я криво усмехаюсь.

— Посмотрим на твоë поведение.

— О-о... Владан Романович, я обещаю вам клятвенно, что буду очень, очень хорошей и послушной девочкой...

— Да, что-то в этом духе. Дэну я сейчас скажу, чтобы тебя не беспокоил больше. А ты пока собирайся. Всë, до связи.

♀️Глава 19. Окошко в клеточку

Даша

Утро встречает меня головной болью и ощущением усталой разбитости. Не говоря уже о болезненной промежности с остаточным послеродовым кровотечением. Набухшая грудь непрерывно ноет, и кажется, что у меня даже небольшая температура... Но сейчас этот дискомфорт меня совершенно не волнует.

Я думаю. Очень напряженно и усиленно думаю о том, что мне вообще предпринять, глядя в унылое зарешеченное окно.

Санитарка Люся, как и обещала, заглянула ко мне ночью после ухода Князева. Сказала, что нервы он тут всем основательно потрепал — особенно заведующему. Тот потом еще пару часов шумно топал туда-сюда в кабинете и периодически матерился.

— Говорят, главврача после обеда ждут теперь, совещание какое-то будет, — шепнула она украдкой. — Мне тут нельзя оставаться, Дашенька, на пенсию уже отправили... но я хотела сказать тебе — бумажку вот возьми, с адресом моим и телефоном. В любое время звони, да и в гости, если будет желание, заглядывай — хоть днем, хоть ночью... помогу чем смогу! У меня теперь времени много, девать некуда.

Я удивленно моргнула. Днëм и ночью? Ничего себе... от пожилого человека это очень и очень щедрое предложение.

— Спасибо, — обняла ее, пряча бумажку в карман больничного халата, и с легким замешательством пробормотала: — Вы так добры ко мне, Люся, а я ведь вам совсем посторонняя. Не перестаю этому поражаться...

Санитарка тяжело вздохнула и посмотрела на меня усталыми светлыми глазами из-под морщинистых век, слегка набрякших от долгой бессонной ночи.

— Раз уж ты спросила... причину скрывать не стану, Дашенька. На дочку ты мою похожа очень. Глаза... волосы... даже манеры и характер — всë напоминает о ней. Даже страшно как-то такого сходства. Любила я ее... так сильно любила...

— А что с ней сейчас? — осторожно спросила я.

— Погибла она давно, уж два десятка лет с лишним назад как прошло. Авария, — Люся понимающе качнула головой, заметив ужас на моем лице. — Ты меня не жалей, пережила я боль свою и смирилась. Такова жизнь.