Прорыв

Конвойные опытные оказались, они тут же стали сгонять пленных с дороги на обочину, чтобы не мешать движению, а ко мне спешил солдат в таком же звании, как и я. Причём техники у конвойных не было, пешком топали рядом с пленными, двое в поту тащили на горбу МГ, у десятка были автоматы, остальные вооружены карабинами. Два взвода охраны на где-то пять сотен военнопленных, немало. Почему офицера нет? В принципе, если бы был, мы бы эту колонну и не тормозили. Я специально смотрел, когда мы обогнали их, есть тут офицер или нет, даже фельдфебеля не было, обычный унтер командовал.

Подбежав, тот козырнул, представившись, после чего достал из планшетки приказ на сопровождение пленных до пересылочного пункта такого-то. Изучая документы, я услышал вопрос старшего конвоя:

– Что-то случилось?

– Нет. Интерес есть. Может, и договоримся.

Мы отошли в сторону, и я у него поинтересовался:

– Слушай, у тебя же не значится, сколько пленных ведёшь?

– Да кто этих свиней считает? Десятка полтора уже пристрелили, пока колонны вели. Раненых и ослабевших.

– Это ты правильно поступаешь, чем меньше тут будет народу, тем больше нам земель достанется, – рассмеявшись, похлопал я его по плечу.

– Так в чём дело?

– Мне пленные нужны. Даже не мне, а гауптману Хаффману. Он тут земли в качестве награды получил, деревенька и молочная ферма в полном порядке. Работников набрал, управляющий уже дело ставит, поставляя молочную продукцию в войска. Но ещё нужно провести некоторые работы и отстроить ему до зимы если не особняк, то крепкий дом. Рабочие руки нужны, человек тридцать, вот меня за ними и послали. Если договоримся, есть чем отблагодарить.

– Вот как? – заинтересовался тот. – Уже интересно."

"Я поднял руку и звонко щёлкнул пальцами, что явно вызвало зависть у унтера. Тот, видимо, так не умел. Ожидающий этого сигнала водитель подбежал и, угодливо изогнувшись, подал коробку с шоколадом и лётными пайками. Сверху было две бутылки коньяка. Унтер махнул рукой, и двое подскочивших конвойных забрали плату, а тот шикарным жестом указал на угрюмую толпу пленных, мол, выбирай. Заложив руки за спину, я не спеша стал обходить колонну со стороны поля. По дороге шла крупная автоколонна, и пыль долетала даже до нас. Оба моих бойца, Бабочкин и его напарник, зная, что делать, подбежали и стали сопровождать меня чуть сзади, держа автоматы на уровне груди и злобно стреляя туда-сюда глазами. Приметив старшину с голубыми петлицами, я подошёл и, сильно коверкая слова, поинтересовался:

– Ти есть кто? Лётцчик?

Тот угрюмо исподлобья посмотрел на меня, затравленно осмотрелся и пробурчал:

– Механик я.

– Самолёты лечить? О, то есть чинить?

– Да.

– Карашо. Ты будешь немного работать. В машину.