Прорыв

Так что за неделю на нашем счету, Бабочкин специально посчитал, было пятьсот тридцать две солдатские книжки, и пятьдесят семь офицерских. И это ещё не считая те места засад, где зачистку мы не проводили. Так что с тысячу немцев, поляков и полицаев можно легко было записать на наш счёт, но мы имели официальную цифру, согласно собранным документам.

Вскоре подошло время, мы погрузились на самолёт, который на буксире «ганомага» выкатили из-под прикрытия деревьев, погоняли моторы в разных режимах, давая им прогреться, и после разгона поднялись в воздух. Мы направились к тому месту где должен был пролетать пассажирский «юнкерс». Время пролёта нам было известно. К счастью, нашли, усмотрели снизу на фоне ночного неба, даже едва не опоздали, пришлось нагонять, но главное, мы летели к Берлину. Кто бы поверил, да я сам до конца не верю. Авантюра, как есть авантюра на грани фантастики, но что бойцы моей группы, что лётчики были преисполнены такого энтузиазма и азарта, что завидки брали.

Я же, устроившись на мешках с пайками, среди них был и мешок с рейхсмарками, спокойно спал. Разбудить меня должны на подлёте. Почти все, кроме летунов, были заняты тем же. Отсыпались, готовились к действиям на территории Третьего рейха. Им потребуются все силы и тот полученный недельный опыт, чтобы выполнить все мои приказы. Пусть отдыхают.

Проснулся я от тряски. На самом деле самолёт и так потряхивало, но в этот раз меня разбудили намеренно. То есть потрясли за плечо, и я, открыв глаза, рассмотрел при тусклом свете лампочки над кабиной пилотов нашего штурмана. Сев, а под веки как будто песку насыпали, я осмотрелся, часто моргая. Все бойцы спали, летим-то уже часа три, четвёртый пошёл, как показывают стрелки наручных часов, значит, подлетаем. Встал так, что чуть не уронил компактную кучу узлов с советской формой, тут сбоку сетка была натянута, вот за ней, прижатой к стенке, и находилась наша форма. Только одна сторона почти развязалась, так что когда я ухватился за сетку, чтобы встать, чуть и не уронил всё на себя. Однако ничего, поправил, даже перевязал узел, и направился к кабине. Штурман уже там был, он сразу ушёл, как увидел, что смог разбудить меня. Вот так, балансируя, не хотелось бы наступить на кого из бойцов, я дошёл до кабины. Борттехник находился в люльке стрелка, этот самолёт был оборудован колпаком пулемётной точки. Там были спаренные авиационные МГ. Тот боец имел звание старшины, он поглядывал вокруг, голова у него была увенчана немецким лётным шлемом с наушником.

– Ну что у вас? – спросил я, тряхнув пилота за плечо и просунув голову в кабину.

– От прикрытия мы уже ушли, и сейчас со снижением уходим к тому лесу, что вы указали. Лететь стараемся так, чтобы населённые пункты были подальше от нас.