Прорыв

Наверняка похерят, как и остальные, но что-то должно проскочить, парни заслужили.

Я почти час писал, за это время бойцы успели перекурить, точнее Лосев подымил, а также приготовить завтрак, и мы поели. Я минут на десять отвлёкся. Мимо стали проскакивать машины, и довольно много, деревенские на телегах и пешком появились. Бойцы по привычке изображали пост, причём Лосев стоял так, чтобы кузов и связника видеть, ни на секунду не хотел терять того из вида, тоже видел, что тот кручёный и может попытаться освободиться. Завтракали мы запасами диверсантов и связника. У диверсантов свежий хлеб и советская тушёнка была, у связника – шмат сала с хлебом, шесть варёных яиц, луковиц пара, три солёных огурца и жареная куриная нога. Всё подмели, но тушёнку не трогали, НЗ, а запасы связника все съели, вполне хватало. Жаль, у того термоса не было. Горячим чайком бы побаловались. У диверсантов, к сожалению, тоже не было.

Дальше, когда я закончил, время за семь перевалило, велел распотрошить сидора, оставили только то, что нужно, несколько толстых пачек советских рублей, тушёнку, припасы, гранаты, патроны и комплекты документов и командирских удостоверений на разные имена. Нашивки и петлицы разных родов войск тоже. Могут пригодиться. Запалы, запасные батареи к рации, и всё такое в кузове сложили."

"Скомандовав грузиться в машину, проверил, как застёгнута планшетка, сам сел на место пассажира в кабине, и мы покатили в город. Поста на этой дороге не было, сведенья, полученные от связника, подтвердились, покрутившись по улочкам, мы выехали на центральную, эта уже имела брусчатку, и немного потряслись по ней, пока грузовик не остановился у одноэтажного здания с надписью «Милиция» над дверью. Синей краской на белом фоне было написано. Бойцы тут же покинули кузов и, держа оружие наготове, поглядывали вокруг, а я, покинув кабину и не закрыв дверцу, стремительным шагом прошёл в здание. Выскочивший молоденький милиционер с пустыми петлицами открыл мне дверь. Дежурный был в звании младшего лейтенанта, и я с напором начал говорить, предъявив своё удостоверение командированного из Казани сотрудника НКВД:

– Моей группой ночью был взят связник немцев, ожидающий высадки парашютистов. Она прошла удачно, парашютисты приземлились, и в бою с нами частью были перебиты, частью захвачены. В кузове захваченной нами машины находится тело сержанта, участкового. Его связник как свидетеля убрал. Вот тут мой рапорт на имя товарища Берии, тот лично курирует эту операцию, его вместе со связником и листами допроса немедленно доставить в наш наркомат. Тело вашего коллеги из машины выгрузить. Парашюты немецких диверсантов забрать. Мне нужен водитель, хорошо знающий город, и пять-шесть милиционеров для оцепления.