Прорыв

У меня была мысль захватить самолёт и посадить его где-нибудь в тихом месте, чтобы потом воспользоваться или уничтожить, но для того, чтобы протянуть время, желательно, чтобы самолёт вернулся. Это на первое время подтвердит командованию абвера, что высадка прошла у настоящих диверсантов. Потом, когда спохватятся, начнут своих людей искать по госпиталям, может, что и заподозрят, только я подозреваю, что к этому моменту мы уже закончим дело и будем думать, как вернуться на оккупированные территории. Как именно, я пока и сам не знал.

– Проверить фонарики! – крикнул я бойцам, но те не слышали, поэтому показал фонарик и включил-выключил синий светофильтр. Те повторили мои действия. Это чтобы найти друг друга в ночи."

"Загорелся красный сигнал у рубки, подбежавший штурман открыл дверцу и стал показывать на пальцах, отсчитывая время обратным отсчётом, после чего кивнул, и когда я шагнул в ночную темень, сгруппировавшись, хлопнул по спине. Точнее, по сидору. Насколько я слышал, это на удачу, да уж, она нам не помешает. Бойцы, которые внимательно следили, что я делал – им нужно будет так же сгруппироваться, последовали за мной. Молодцы, когда парашют с хлопком раскрылся, изрядно тряхнув меня – думал, позвоночник осыплется, – рассмотрел, как последним десантный салон покидает Лосев, Бабочкин уже бултыхался надо мной. Несмотря на гул удаляющихся двигателей, я расслышал его мат. Всё-таки справились со страхом высоты и шагнули в темноту.

Внизу быстро гасли три сигнальных костра. Их зажечь должны были на дне оврага, чтобы со стороны видно не было. А сейчас гасили. Всё нормально, мы там, где нас ждали. Надеюсь, это именно немецкие пособники или их люди, а не игра НКВД с захватом. Насколько я в курсе, те вполне уверенно противостояли абверу и СД, в их профессионализме сомневаться не приходилось. Старший диверсант, личиной которого я прикрывался, сообщил во время допроса, что из трёх групп одна так и не вышли на связь, да и насчёт второй есть подозрения на радиоигру.

Тут пришлось отбросить размышления, прыгали мы примерно с километровой высоты, так что земля оказалось под ногами достаточно быстро, поэтому, сгруппировавшись, встретил мягкую поверхность поля с недавно убранным неизвестным урожаем и с двумя перекатами погасил скорость. После чего, быстро вскочив, благо не запутался в стропах, стал гасить парашют. Похоже, первый в жизни прыжок, несмотря на страх, переполненный восторгом ночного полёта, у меня прошёл нормально. Только после этого сбросив сидор и сняв автомат, ремень через голову пришлось перекидывать, стал комками собирать парашютный шёлк и запихивать его в парашютную сумку. Всё не вошло, тем более в сумку я сунул и шлемофон, надев фуражку.