Экзотеррика. Прорыв

Диана задумчиво занялась мороженым.

– Снова интуиция?

Он засмеялся:

– Как оказалось, интуиция меня иногда подводит.

– Знаешь, что следует из твоей догадки?

– Слушаю.

– Не удивлюсь, если к Ланиакее отправится и компания… как ты её назвал?

– «Сириана».

– И компания «Сириана». Так что тебе придётся в Пузыре держать ушки на макушке. Эти упыри не остановятся ни перед чем, чтобы завладеть боевым роботом прошлых цивилизаций. Жаль, что Копун не может полететь с вами.

– Голубев обещал присоединиться с ним, – пробормотал молодой человек. – И с тобой.

Она сморщила носик, подозрительно посмотрев на спутника:

– Снова начинаешь?

Он стушевался.

– Он сам так сказал. Да ещё подмигнул при этом, красавчик-сердцеед.

– Раскатал губу, зная моё к нему отношение, – улыбнулась Диана. – Ему никто не позволит использовать Копуна как машину Мёртвой Руки."

"Дарислав хотел напомнить ей, что Голубев имеет гораздо больший вес как контрразведчик, но промолчал, не желая доводить разговор до новой ссоры.

Через полчаса они допили кофе, и Дарислав вызвал служебный экипаж, который доставил пару к метро.

* * *Речь Ивана-Джаггера Забродина на космодроме длилась ни много ни мало двадцать две минуты.

Дарислав проклял вся и всех, кто позволил этому функционеру выступать, но вынужден был бессильно слушать наставления, взятые Забродиным из инструкций СПАС-деятельности в космосе и даже из знаменитого СРАМа. Освободил всех слушателей от продолжения речи опоздавший на церемонию старта премьер Правительства Михельсон, с виду добрый дядечка с широким мясистым лицом Санта-Клауса и белой бородкой. Но этот дядечка насаждал цифровизацию в России такими темпами, что не приходилось сомневаться, что лет через семь страна станет монолитной цифровой платформой для рождения матричной компьютерно-постбиологической цивилизации, в которой каждый человек будет играть роль элемента системы.

Дарислав подумал об этом мимолётно, вспомнив слова Шапиро, но тут же забыл об этом, так как наконец Забродин закончил выступление (прямо на поле космодрома, у трапа фрегата «Великолепный», заставив быть при этом даже капитана корабля Дроздова), и можно было занимать места в космолёте.

Однако пришлось выступать и Волкову, потому что Забродин дал слово и ему. Злой от долгой церемонии, которую Дарислав считал лишней, глава экспедиции тоже выдал речь, но совсем короткую.

– Миссию считаю выполнимой, – произнёс он, – при всех дополнительных тревожных обстоятельствах, поэтому прошу всех сконцентрироваться на стоящих перед нами задачах.