Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Не знаю, неприязненно думал Феликс, ведя машину по набережной, как по морю, по-моему, глаза у Лёхи водянистые и блеклые, а сам он маленький и толстенький с битой-перебитой мордой, потому что вечно лезет не в свои дела, в общем и целом вылитый Санчо Панса, только без осла. Осёл у него где-то в сумках спрятан.

Но тем не менее, он запоминался именно таким — высоким, непобедимым брюнетом с талантом обаять. Таким вот талантом обладал его друг Лёха Котов, и с этим явлением ничего нельзя было поделать, а надо было принять как должное и смириться.

— Скажите! Скажите! — никак не мог успокоиться Лёха. — Где я вас видел?! Ну где?! — он подпрыгнул от избытка чувств и ещё раз ударился макушкой о потолок, и ещё раз прикусил себе язык.

Гринёва засмеялась своим грудным смехом и отвечала так, словно была королевой, а он её пажом:

— А вот и не скажу… а вот и не скажу…

В общем, Феликс сразу понял, что заигрывать она умеет и делает это весьма искусно. Но Лёху так просто провести было нельзя. Он был стреляным воробьём и знатоком по женской части.

— Всё, вспомнил! Ёх… — хлопнул он в ладоши, и морда его засияла, как начищенный пятак. — Фотосессия в Сокольниках!

И Феликс понял, что, кроме их газеты, Лёха подрабатывает в столичных журналах. Это была тайна Полишинеля, о которой Лёха ничего не рассказывал, потому что стоял на позиции: «Немного хитрости никогда не помешает». Впрочем, он был свободным художником, и подобные фотосессии были его личным делом. А ещё у него была очень хорошая черта характера — на него всегда и во всем можно было положиться, в этом плане он был надёжным, как «Опель» Феликса. Стоит ли упоминать, что родом Лёха Котов был из Санкт-Петербурга, но с тех пор, как перебрался в столицу, хотя и не находил, что она лучше его родного города, и, кажется даже, тосковал по нему, но это никоим образом не отражалось на их дружбе. Впрочем, адаптировался он так же быстро, как Феликс, например, успевал вымыть руки перед обедом. В этом отношении он был человеком мира.

— Слушай! — заорал он, переключая своё внимание на Феликса. — Ёх… Что там Рыба твердил о «стене»? Я ничего не понял!

Феликс так на него глянул, что Лёха понял, что обмишурился, смешно прикрыл рот ладонью и произнёс:

— Всё… понял… о работе ни слова. Брат, прости, свалял дуру. Но всё равно, — он с обожанием взглянул на Гринёву, — она узнает! Правда ведь? — Он заглянул ещё дальше, туда, где мягкая ложбинка терялась под верхней пуговицей блузки.

— Правда, — ответила Лора, ничуть не стесняясь. — Я уже знаю.

— Вот как?! — вопросительно посмотрел Лёха на Феликса, словно поймал его на воровстве.

— Дама нас покидает, — безапелляционно произнёс Феликс, останавливаясь возле метро.

— Хм!..