Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Достал её из клапана на груди и потянул кольцо.

В этот момент появился боевик. Кольцо не под давалось. Игорь тянул изо всех сил. То ли усики сильно загнулись, то ли сил не было, только он не сумел выдернуть кольцо.

Боевик, который вначале испугался, всё понял, поднял автомат, но вместо того, чтобы выстрелить, вдруг стал заваливаться вперёд. В глазах у него промелькнуло страшное удивление, и он упал лицом вниз, изо рта у него брызнула струя крови. Только тогда Игорь услышал бешеную стрельбу, а потом в комнату шагнул майор Севостьянихин Андрей Павлович, улыбнулся и сказал:

— Чего ты здесь валяешься?! Вставай! Мы за тобой приехали!

Из-за его спины радостно выглядывали Герман Орлов и Лёва Аргаткин:

— Ёпст!!! — заорал Герман Орлов.

— Смерть тараканам! — отсалютовал Лёва Аргаткин.

— Ну чего скалитесь? — одёрнул их Севостьянихин. — Взяли да понесли!

Его гениальный нос на этот раз был единодушен с хозяином и всецело одобрял его действия.

Он поймал её перед лифтом в тот момент, когда она собралась ехать вниз. Коридор был пуст: журналистская братия праздновала по номерам и барам. Слышались пьяные голоса и заразительный смех. В любое другое время Феликс с удовольствием присоединился бы к одной из компаний и, быть может, даже при случае забрал бы должок у Глеба Исакова. Давно он ждал случая. А Глеб Исаков ему много должен: за ту же самую Лору Гринёву, за «военный отдел», за то, что имеет неприятные манеры, и за то, что он вообще существует на белом свете. Какого чёрта, спрашивается, ты портишь воздух? Естественно, Феликсу никто ничего ответить не мог. Не существовало ответа на такой глупый вопрос.

— Что?! — воскликнула она. — Пять триллионов! Но ведь это третья часть долга США! — и улыбнулась так, что его бедное сердце встрепенулось, словно в последний раз.

Нет, это была даже не любовь, это было нечто грандиозное, чему ещё не придумано название.

— Ц-ц-ц… — приложил он палец к губам и оглянулся — коридор был пуст, а камеры, которыми была напичкана гостиница, слава богу, не писали ни звука.

Он проверил своё лицо: оно должно было отражать невозмутимость и уверенность в завтрашнем дне, а не жалкие потуги влюбленного пингвина. Нельзя, нельзя было давать Гринёвой ни преимущества, ни единого шанса. Но, похоже, она в этом и не нуждалась.

— Но это же третья часть! — повторила она слегка ошарашенно.

Любого другого тоже ударил бы столбняк, только не Лору Гринёву. Феликс даже залюбовался. Она была всего лишь слегка ошарашена и переваривала новость одно-единственное мгновение, а потом её лицо снова приняло насмешливое выражение, и в глазах заплясали чёртики.

Действительно, подумал Феликс, всё ещё контролируя свою мимику, есть отчего испугаться. Я бы тоже не поверил, но, с другой стороны, легче купить, чем воевать.