Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Странно, но Феликсу это уже не было противно, хотя они выпили совсем ничего, должно быть, сказались вчерашняя пьянка, Гринёва, нервотрёпка на границе и общая изношенность организма.

— Я тебе так скажу, — начал Джон Кебич, глядя на него всё теми же до неприличия светлыми глазами, — вы… русские ещё очень наивная нация и ничего не понимаете. — Он смешно икнул и, если бы Феликс не придержал его за плечо, съехал бы на пол, размахивая руками, как аист крыльями.

На него уже настороженно оглядывались, хотя, разумеется, привыкли к выходкам Джона Кебича, который был звездой журналистского мира.

— Ну да… — ехидно согласился Феликс и подумал, что у него так и чешутся кулаки, а почему, непонятно.

Гадом был Джон Кебич, а ещё начётником и простофилей, ничего не понимающим в русской жизни, но пробующим учить других. Впрочем, мистер Билл Чишолм тоже любил учить, и эта черта иностранцев страшно не нравилась Феликсу. Чего они к нам все пристали, думал он. Самые умные, что ли?

Явился Виктор Бергамаско с водкой и закуской: нарезкой из какой-то вонючей рыбы.

— Рыба к пиву, — со знанием дела сообщил Джон Кебич.

— Пожалуйста! — и Виктор Бергамаско водрузил на стол баклажку «Невского» номер три.

Феликс фыркнул: пьянка походила на обычное русской застолье в каком-нибудь второсортном кабаке на Пречистенке.

— Пиво с водкой страшное дело, — со знанием сообщил Джон Кебич, но возражать не стал, когда Виктор Бергамаско открыл баклажку.

— Так почему всё-таки ничего не понимаем? — напомнил Феликс, задела его тема.

Мешать пиво и водку он не собирался. Это уже был русский экстрим. А на сегодня с Феликса экстрима было достаточно. Он так и подумал: «Баста, пить буду только водку, а то умру молодым».

— Почему? — как показалось ему, ехидно переспросил Джон Кебич. — Почему? — уточнил он у Виктора Бергамаско.

И оказалось, что Виктор Бергамаско абсолютно трезв, трезв также и Джон Кебич, хотя всё ещё норовил упасть со стула, а пьян один Феликс. Не может быть, подумал он, ворочая мыслями, как рулевой килем, я мало выпил, и ему всё ещё хотелось заехать Джону Кебичу в челюсть. Владела им эта несусветная страсть. Однако он сдержался. Драться было некультурно, драться было дико, это он хорошо помнил какой-то частью мозга, в которой жил второй человек и который периодически напоминал: «Плюнь на всё, в том числе и на прекраснейшую Гринёву, езжай зарабатывай бабло, потом война начнётся, то да сё, упустишь такой шанс».

Виктор Бергамаско долил в пиво водку, они чокнулись.