Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Феликс стерпел и сел, хотя ему было неприятно.

— За Россию! — сказал Виктор Бергамаско, но как-то странно сказал, с непонятным смыслом.

А Феликс подумал, что привычка не закусывать приводит к дурацким результатам и что он так не пьёт. Но проглотил свою порцию, как воду. Водка по-прежнему была приятной, должно быть, оттого что из противоположного угла всё ещё доносился серебристый смех Гринёвой. Ей, видите ли, было весело. Она развлекалась, а он страдал так, что сводило живот.

— Знаешь, что я тебе скажу, — начал Джон Кебич, размашисто вытирая рот рукой, — вот он со мной спорил, что у вас во главе государства не может быть еврей.

— Какой еврей? — терпеливо уточнил Феликс.

Он уже понял, что они специально его злят.

— Ну как какой? — переспросил Джон Кебич, глядя на него своими неприятными белыми, как простыня, глазами.

Надо было ему в морду всё-таки дать, подумал Феликс. Боялся бы. А так позволяет себе юродствовать, фигляр проклятый.

— Ваш президент, — почти торжествуя, сказал Виктор Бергамаско и цыкнул сквозь зубы.

— Спиридонов, что ли? — с облегчением вздохнул Феликс.

Это была его любимая тема. Он знал о президенте буквально всё. Недаром на каждом углу и в каждом киоске продавалась книга Феликса Родионова «Отец русской демократии». И ему до сих пор за неё не было стыдно, поэтому он мог подписаться под каждым словом, сказанным в ней.

— Ну да, — ухмыляясь, потянулся к бутылке Джон Кебич.

— Это я знаю, — равнодушно ответил Феликс.

Нашли дурака, подумал он. Я вам и не такие байки поведаю.

— Чего ты знаешь?! Чего ты знаешь?! — прервал его Виктор Бергамаско. — Как так получилось, что после такой прививки и снова еврей?

— Какой прививки? — спросил Феликс. — Ах, ну да… — Он вспомнил о том, кто создавал советское государство. — Так это ж было когда? Хотя история склонна повторяться, — добавил он кисло. Поймали они его с синагогой, ничего не скажешь. Маленький плюсик в их копилку.

Разговор стал его забавлять. На какое-то мгновение он даже забыл о Лоре Гринёвой, хотя то и дело слышал её серебристый смех. Что эти два козла могут понимать в нашей русской жизни? Ничего. Ничего они не понимают. Рассуждают штампами и клише. Уроды! Он снова поднялся, чтобы уйти. Серебристый смех Гринёвой заставлял его спасаться бегством.

— Сиди! — хлопнул Джон Кебич его по плечу. — Ты нам нужен!

— Мы хотим, как это по-русски? — сказал Виктор Бергамаско. — Раскрыть тебе глаза.

— Открыть глаза, — с превосходством поправил его Феликс.

— Ага… Ну да, — пьяно кивнул Джон Кебич и, не чокаясь, проглотил свою водку.

Он едва не промахнулся мимо стола, водружая стакан на место.