Прорвемся, опера!

Линолеум от пола оторван частями, небрежно, кусками. Но такой линолеум действительно снимать тяжело, потому что он толком не гнётся, а только ломается. В углу лежало несколько рулонов новых обоев, в тазике налита вода.

— Санузел у вас раздельный? — спросил я. Голос эхом отразился от голых стен. — Руки помыть можно? Ваш пёсик не помешает?

— Мы его в туалете закрыли, — заверил хозяин.

— А когда здесь ремонт начали?

— Вчерась. Ой, позавчерась. А то всё старое.

— Кирюха, — шёпотом позвал я. — Ванну посмотри, есть ли следы крови, потом здесь всё обойди, каждый сантиметр проверь. Если была кровь, она могла впитаться в газеты через обои.

Я не думал всерьёз, что кто-то прикончил старика здесь и потом утащил в ванну, но знал, что и такое не исключено. Всякого за жизнь насмотрелся. А следак, наконец, вспомнил, для чего он здесь нужен, и затребовал документы на квартиру.

Но они, на первый взгляд, оказались в порядке, и присутствовала даже подпись прежнего владельца, Захарова Владимира Григорьевича. Маленькая, выведенная нетвёрдой рукой, будто поставили крестик с небольшими завихрушками.

— Вы с ним сами связались? — спросил я, когда следак Румянцев зарылся в бумаги.

— Нет, там через агентство, — мужик накинул на себя клетчатую рубаху и пытался её застегнуть толстыми, похожими на сардельки пальцами.

— Номер есть?

— Да, сейчас принесу визитку. И в договоре он есть.

Скорее всего, фирма уже закрылась, а оформлена она вообще на какого-нибудь бомжа, но пробить их стоит.

— А предыдущий собственник был на оформлении сделки? — продолжал я опрашивать их.

— Да, — жена что-то цыкнула мужу, и он начал плавно удаляться из комнаты.

— А он был пьяный или трезвый? — я посмотрел на мужа, пока он не ушёл.

— Трезвый! — воскликнула жена.

Но муж ответил почти одновременно с ней:

— Пьяный! Еле на ногах стоял.

— Тихо! — сдавленно прошипела жена, потом с виноватым видом посмотрела на нас. — У Мусика просто память иногда подводит.

— Значит, собственник был пьяный, — заключил я. — И на момент сделки находился не в трезвом уме и далеко не в твёрдой памяти. То есть, недееспособный. Кто там нотариус? — я посмотрел через плечо следака. — Есть фамилия?

— Есть, — пробурчал Румянцев, усевшись за стол.

— И что теперь, квартиру отберут? — женщина всплеснула руками. — Мы же за свои деньги купили, ссуду взяли в банке! Вот, все документы! Вы нас выселите?

— А это решает суд, а не мы, — повторил я фразу, которую уже говорил сегодня утром. — Но от ваших действий и помощи сейчас зависит многое. Потребуется рассказать следователю, что за фирма, как вы на них вышли, что, когда, где… много что."

"Глянул на Румянцева. Вот действительно, пятая нога, совсем не хочет работать.