Прорвемся, опера!

Пусть охраняет Федюнина, если кто-то из братвы решит его наказать и возьмет его на мушку.

Выдвинулись мы на шестёрке Якута, только за рулём был Толик, потому что у Филиппова снова разболелся зуб, а Василий Иваныч был с бодуна.

— Водочки лучше выпей, Сергеич, — уговаривал Устинов Якута. — Сразу зуб пройдёт. Водочки — и с перцем ещё.

— Ты же говорил, это когда грипп — водку с перцем пить, — Якут, потирая щёку, покачал головой.

— Так это ж народная медицина, Якут! Всегда так лечусь.

— Водку жрать, Васька, это не народная медицина, — с укоризной произнёс Филиппов. — Вот у якутОв, — он всегда в этом слове ставил ударение на последний слог, — принято чаем полоскать, холодной заваркой.

— Вот заваркой и пополоскай, а потом водочкой.

Сидеть нам всем вместе было тесно. Сан Саныч смотрел в окно, а снаружи шёл проливной холодный дождь. Осень уже разгоняется вовсю, а зима, как я помню, будет ранней…

Жил Федюнин на пятом этаже, так что Василий Иваныч под конец уже запыхался. Хорошо, что приехали раньше, у нас будет время перевести дух, а вот бандитам придётся сразу огребать после подъёма. С другой стороны, нам потом тащить их с самого верха вниз.

— Если что, — Устинов вытер вспотевший лоб. — Пинками их спустим по лестнице, ничё страшного. Морды здоровые, не поломаются.

Федюнин уже ждал нас. Гипс ещё не сняли, и он ковылял на костылях. При виде нашей компашки его глаза округлились.

— Ну что, — сказал я. — Ждём гостей. Сан Саныч, это твой клиент. Охраняй!

Пёс важно прошествовал вперёд и сел рядом с Федюниным. Тот его неуверенно погладил, а Сан Саныч понюхал его руку и чуть подбросил её носом себе на голову, чтобы он продолжал.

Я присмотрелся к его повадкам, мне было интересно, как поведёт себя тут Сан Саныч. А то одно время считал байками, что собаки чувствуют плохих людей, но сам видел, и не раз, что на некоторых личностей рычали даже воспитанные псы. Хотя знакомые кинологи поговаривали, что дело в нестабильном состоянии психики человека, мол, собаки прекрасно это улавливают. Как знать."

"Сейчас всё спокойно, так что я внутренне себе кивнул — значит, получится перевоспитать Федюнина, мир только выиграет, если такой киллер как он свернёт на другой путь. И с Орловым всё выйдет отлично.

— Чаю? — предложил хозяин.

— От рюмки чая не откажусь, — Устинов захихикал с кухни. — Или чего покрепче.

Федюнин жил в однушке, почти типовой хрущёвке, с совмещённым санузлом и с заставленным хламом балконом. В зале мебели мало, только диван, стол у окна, на котором стоял телевизор и видик, и несколько стульев. Я прошёл к столу и посмотрел на стопку видеокассет.

Эти были без ярких обложек на коробке, название каждой записано на бумажной ленте, приклеенной к кассете. Сами кассеты трёхчасовые — на такие влезало два фильма, вот все их и брали.