Покаяние пророков

Не поднимая век, Вавила полежала несколько минут в надежде, что старушка уйдет, — совестно, убрать за собой надо было, они и так не понимают обычаев, а здесь и напугаться могут. Да вспомнила остриженного коня: ничего не скрыть, лучше уж покаяться в тайных грехах…

Агриппина Давыдовна уходить не собиралась, вымела схорон, бросила мусор в лохань под умывальником и присела в изголовье. Боярышня голову приподняла, откинула дубленку и села, отвыкшее уже от вериг тело обжигал огонь, прикоснуться к себе и дыхнуть больно, зато голова оставалась ясной.

— Здравствуй, бабушка, — сказала смиренно. — Прости ради Христа…

Она же сползла с лавочки, встала на колени, трясущимися руками взяла ее руку и вдруг поцеловала неумело — ткнулась мокрым носом.

— Матушка царица! Ты вже нас прости, шо не признали! Кажу, видели, святая, кроткая, и повадками панночка, та же ж истину не разглядели! И не розумили, якое щастье к нам у хату прийшло!

— Что ты, что ты, бабушка! — Вавила руку отняла, хотела поднять старушку, но та обхватила ноги, взмолилась:

— Помилуй нас с дидом! Сжалься, матушка! Колы ведали, шо царицу Бог послал, на божничку посадили тай молились!

Боярышня насильно оторвала ее от себя, посадила на топчан.

— Сказывай, что случилось? Почему меня царицей называешь?

— Як же называть, колы царица?

— Тай Кондрат говорил — боярышня. А людыны, шо кино снимать приехали, прямо казали — царица!

— Ты что же, бабушка, про меня говорила людям?

— Ни, вины сами говорили! Дивчина, шо к Космачу прийшла, — княгиня велыка и царица! И фамилию назвали — Углицка!

— Плохо дело, бабушка. Видно, уйти мне придется, не дождавшись Юрия Николаевича.

— Та зачем уйти? Мы тебя сховаем, нихто не сшукает! Як мой чоловик проспится, пошлю схорон новый копать. Та шоб окошко на реку було, колы дюже нравится тебе на воду глядеть…

— Ничего не нужно, — оборвала ее боярышня. — Позови мне Кондрата Ивановича.

Старушка опять попыталась в ноги броситься, запричитала:

— Та не треба нам Кондрата! Вин же ж не розумиет, шо це таке — царица, выдаст милыции! А мы юбя, ластивку, от всякого лиха оградим! Як Юрий Николаевич возвертается, обоих сховаем…

— Благодарствую, Агриппина Давыдовна. Уходить мне след. Ежели эти люди молву такую пустили, рано или поздно найдут. Только вот в толк взять не могу, что они затевают.

— Царицею тебя посадить хотят! Кино приехали снимать, та не сшукали.

— Какая же я царица? Ужели не видишь — странница, девка лесная…

— Кажу, я у телевизоре сериал глядела, — зашептала Почтарка. — Там дивчину у город привезли совсем дику, а вина оказалась дочкой самого головы и невестой богатой.