Покаяние пророков

А если кто и примет за откровенность, непременно найдет оправдание… Скажут, судьба, провидение спасло нам гения… Они создали из меня кумира! Признаюсь, я хотел этого величия… Но теперь хочу умереть, как человек… И не могу! Кумиры бессмертны, и нет ни кому дел а до мук их… Мне было так тяжело, еще при жизни корежило… Когда возили свадебным генералом… И ждали моего слова по всякому случаю. Нет, не ждали — рассчитывали, как в Сиблаге, и я все время стоял десятым. Хрущев заставил топтать Сталина, Брежнев — Хрущева… Потом растоптать всех вместе и восславить демократов… Проклясть путчистов, одобрить расстрел парламента… Даже футбольные фанаты приходили за поддержкой. И нашли ее… Я все это делал. Делал… Благословлял и проклинал! Меня каждый раз называли десятым… Только враг способен поверить в мои прегрешения. Вы же понимаете, о чем я говорю?

— Понимаю, — не сразу отозвался Космач. — Страшно слушать вас. И в ответ сказать нечего. Что я должен — принять вашу исповедь? Избавить от страстей и мук?.. Но я не священник, чтоб брать на себя чужие грехи.

— Достаточно того… выслушали меня. А я высказал то, что не смел… никогда, забыть старался… Мартемьян стоял и ждал… В вашем образе… Чем могу отблагодарить вас?

— От вас ничего не нужно.

— Позвольте мне… до конца… Примиряющее начало исповеди… Скажите, что сделать?

— Вы уже все сделали… Академик приподнял голову.

— Я исправлю положение… — Он толчками потянулся к подушке, сунул под нее пальцы и вытащил конверт. — Это письмо профессору Желтякову в Петербург. Поезжайте к нему, он все устроит. Через месяц вы защитите докторскую…

— Мне ничего не нужно, — не сразу отозвался Космач, вспомнив аспирантку с письмом академика. — Неуместно и глупо…

— Дорога ложка к обеду. Я давно не занимаюсь наукой и возвращаться назад не хочу.

— Несправедливо! Как несправедливо!

— И это говорите мне вы?

Цидик забормотал, лихорадочно тряся рукой с конвертом:

— Я чувствую желание… искупить. Да, жажда искупления!.. Подобрей воле совершить… жест. Нет, не жест — деяние… Возьмите письмо. Это нужно мне… Нет уже времени покаяться перед всеми, кого я… Невозможно искупить вину… Но хотя бы перед вами… Как перед Мартемьяном… Вы так похожи, и это рок. Возьмите же, умоляю вас!

Еще мгновением раньше и в голову не могла прийти такая мысль, а тут> при взгляде на немощную, но страстную, дающую руку Цидика, Космача вдруг осенило.

— Хорошо. — Он выдернул письмо из старческой руки. — Но этого слишком мало. Я могу взять это, если действительно почувствую жажду искупления. И на самом деле увижу не жест, а деяние.

— Скажите, что я должен сделать! И я сделаю! Космач встал, физически ощущая момент истины.

— Есть единственная возможность искупления… Ликвидировать ЦИДИК.