Пророчество о драконятах

– Выходит, растить сопляков придётся втроём – нам с тобой и Бархану, – буркнула Кречет, – исполняя пророчество, которое никогда не исполнится. Проклятье! Лучше уж разбить остальные и убраться подальше. Когти мира явятся за драконятами не скоро.

– Ни за что! – прошипел Ласт. – Наш долг – оберегать их первые восемь лет, это самое важное. Если ты больше не с нами…

– Довольно, – оборвала его Кречет. – Так или иначе, у Когтей мира никого нет сильнее меня. Какая разница, что я думаю об этих сопливых червяках. – Она глянула на лежащую скорлупу, потирая лапы со шрамами от давних ожогов. – Эх, была у меня надежда, что хоть один окажется нашим, небесным.

– Я найду пятого! – Морской дракон протиснулся мимо неё к выходу, обдирая чешуёй камень стены.

– Не дури, в Небесный дворец уже не пробраться, и стражей не обойти.

– Ничего, достану где-нибудь ещё, – буркнул он. – Радужные вообще не считают яиц в своём лесу. Стяну одно, никто и не заметит.

Кречет презрительно фыркнула.

– Ничего глупее ты не мог придумать? Это ничтожное племя… то ли дело небесные!

– Надо хоть что-то предпринять, – возразил Ласт, сметая хвостом разбитую скорлупу. – Через восемь лет Когти мира потребуют драконят. В пророчестве сказано о пятерых, столько их и должно быть – чего бы нам это ни стоило!

Часть первая: в недрах горы

Шесть лет спустя

Глава I

Глин сильно сомневался, что достоин героической судьбы.

О нет, не то чтобы ему не хотелось! Он мечтал стать великим спасителем драконьего мира, прославиться своей доблестью и совершить чудесные подвиги, которых от него ждали. Окинуть взглядом мир, понять, что там разладилось, и исправить.

Только вот беда: из яйца дракончик вылупился совсем не героем. Никаких легендарных способностей у него не оказалось. От занятий клонило в сон, а цыплят на учебной охоте в пещерах он то и дело упускал – потому что больше болтал с друзьями, чем высматривал куриные перья.

Драться получалось лучше, но простое «лучше» никак не могло остановить междоусобицы и спасти от гибели драконьи племена. Для этого требовалось стать необыкновенным. Глин был самым крупным из драконят, поэтому от него ждали непревзойдённой мощи и ярости в бою. Воспитатели твердили, что он должен вселять страх и ужас. Однако Глин чувствовал себя не страшнее цветной капусты.

– К бою! – ударил по ушам грозный рык, и дракончик, кувыркаясь, отлетел к стене пещеры, больно врезавшись в скалу.

Он приподнялся, раскрыв свои бурые крылья, чтобы удержать равновесие, – и едва успел уклониться от удара. Когти цвета ржавчины лишь царапнули по голове.

– Нападай, – прорычала огненно-рыжая дракониха, – хватит отлынивать! Ты должен быть безжалостным! Дай выход убийце, который внутри тебя.

– Я ведь стараюсь, – начал оправдываться Глин.