Пропущенный вызов

Зачем она это говорит? Думает, ему станет легче, если он узнает, что другие люди тоже несчастны?

– Главное, она уже настроилась стать приличной дамой, как вдруг – раз! Зарезали мужика в подъезде! И убийца тоже оказался сумасшедший, представляешь?

– Когда это было?

Захлопнув дверцу печки, Зиганшин поднялся, достал из ящика буфета ручку и старый счет за электричество, на обороте которого приготовился записывать.

– Да уж давно, около года назад, а может, и больше.

– Что знаешь, говори!

– Митя, что с тобой? Я же не на допросе!

Опомнившись, он извинился и попросил Элину напрячь память.

Подробностей подруга не знала. Просто у одной из ее «девочек» был постоянный клиент, который со временем так прикипел к своей подружке, что сделал предложение.

Но во время подготовки к свадьбе жених был убит по пути домой каким-то сумасшедшим.

– И все? Как звали, чем занимался? Адрес хотя бы?

– Да зачем тебе? Ладно, я Маринке позвоню, хотя не хотелось бы бередить ее раны. В пяти минутах была от того, чтобы завязать…

– Позвони, пожалуйста. Это может оказаться очень важно."

"За годы работы на кладбище я привык каждый день навещать Верину могилку, там всегда находилось что поправить, починить, и, подходя, я всякий раз радовался, как красиво и хорошо устроено место последнего упокоения моей любимой. Белый мраморный памятник чуть подернулся мхом внизу, плющ оплел оградку так, что прутьев почти не стало видно, а в цветнике я выращивал розы, потому что Вера всегда была к ним неравнодушна. У нее все кофточки и летние платья были с рисунком из роз, и в комнате висела акварель с изображением букета этих благородных цветов.

Я всегда был равнодушен к сельскому хозяйству, но ничего не поделаешь, взял руководство для садоводов, изучил вопрос и принялся за работу. Когда распустился первый бутон, я почувствовал, будто Вера улыбается мне.

А когда приходило время и после череды осенних дождей выпадал снег, я укрывал могилу еловыми лапами, чтобы защитить мою любимую от холода, и приходил к ней в самый лютый мороз, чтобы она не подумала, будто я ее забыл.

Как быть теперь, когда меня не станет? Кто станет поддерживать порядок и ухаживать за розами? Потихоньку природа возьмет свое, плющ раскинется шире, мой маленький розарий зарастет травой, а памятник покроется мхом так, что нельзя будет прочесть имени, и никто не узнает, кто лежит под этим камнем.

Я сажусь на лавочку и закуриваю, стряхивая пепел в пустую пачку. Приходится напоминать себе, что Вера – не тут. Под землей только ее кости, которые давно истлели. При мысли об этом я начинаю плакать от стыда, что так думаю о теле, к которому так любил прижиматься, которое дурманило и пьянило меня.