Пропущенный вызов

Вере я ничего не говорил, и не потому что боялся, скорее было неловко перед Надей, я еще помнил, как тщательно подростки оберегают свои тайны. Немножко понаблюдал и убедился, что был прав.

Не знаю, что творилось тогда в ее головенке. Может быть, любовь или детская жажда играть в чужие игрушки, а вернее всего, страстное желание за счет партнера быстро повысить свой социальный статус, как это обычно бывает в ранней юности. Хвастаться одноклассницам, что, мол, у меня ВЗРОСЛЫЙ МУЖИК, что может быть круче?

К сожалению, она решила, что я испытываю к ней мужской интерес, и стала добиваться взаимности. Юбки становились все короче, макияж – ярче, а разговоры все заумнее. Надя похвалялась, что читала Кортасара, Булгакова и «Сто лет одиночества», а я в принципе любил все эти книги, но не имел ни малейшего желания обсуждать, тем более с такой сикильдявкой.

Теперь нам приходилось проявлять настоящую шпионскую сноровку, чтобы пойти на свидание вдвоем. Надя жила в соседнем доме с Верой, и из окна ее кухни открывался прекрасный вид на Верин подъезд, и если встретиться мы могли на нейтральной территории, долг кавалера обязывал меня провожать девушку до дома.

Слава богу, мы выяснили, что деспотичная мамаша загоняет Надю в постель в одиннадцать, и она вынужденно покидает наблюдательный пост.

Потом Надя подсунула мне письмо, в котором круглым детским почерком распространялась о своих чувствах и том блаженстве, которое ждет меня, если я на них отвечу.

О педагоги! Зачем вы девушкам, вступающим в жизнь, суете под нос пушкинскую Татьяну в качестве образца для подражания?

Александр Сергеевич тоже хорош! Я понимаю, ему нужен был сюжетный костяк, чтобы нанизать на него свои прекрасные стихи, но мог бы в интересах будущих поколений выбрать что-то другое, чем отношения перверзного нарцисса и девушки с заниженной самооценкой!

Описал он все психологически достоверно, слов нет, но дал учителям страшный инструмент для уродования девичьих душ.

Мне стало жаль Надю, и я позвонил ей и сказал, что хотел прочесть письмо, будучи на берегу Невы, и когда вынимал из конверта, случайно упустил, а там порыв ветра унес его в воду, так что я так и не узнал, о чем она писала.

– Все, что ты хочешь мне сказать, ты можешь сказать Вере, – сказал я дальше, не позволяя ей вставить слово, – она мне передаст. И знаешь, Надя, ты классная девчонка, поэтому я хотел бы дать тебе один совет. Если ты любишь хлеб, ты всегда найдешь, где тебе поесть хлеба, а если не любишь, то не полюбишь оттого, что хлеб будут впихивать тебе в рот.

– А если голод?

Я улыбнулся. Девчонка умела держать удар. Тогда я не знал, что ей ответить, зато теперь сказал бы, что какое-то время голодаешь, а потом, ведомый инстинктом, начинаешь тянуть в рот все что попало.