Пропущенный вызов

Кажется, я взял у нее таблетку валидола, потому что помню холодный вкус во рту.

С тех пор я всегда подсаживаюсь к кому-то в транспорте, помня, что может войти пара, которой хочется быть вместе.

Говорят, некоторые люди находят спасение в работе. Мол, если у человека есть призвание, то ему нипочем любое горе. С ответственностью заявляю – ничего подобного. Игнатий стал, как теперь говорят, мегапопулярен, я трудился без выходных, в свободное время почитывал литературу и профессионально рос прямо на глазах. Дар есть дар, но практика его умножает, а опыт возводит в квадрат. Без ложной скромности могу сказать, что достиг высочайшего уровня, но это нисколько не утешало меня.

Если мне и помогала какая работа, так это монотонный физический труд на кладбище, и, не имея материальных желаний и амбиций, я предпочитал махать лопатой, а не слушать бред (иногда в прямом, иногда в переносном смысле) своих клиентов. Я пытался отказываться, объяснять, что болен и не могу, но это только взвинтило цены на мои услуги."

"А меня мучила совесть, и в конце концов я ехал к клиенту. Закалка советского медицинского образования – ты обязан помогать людям, и точка. В дороге я обычно думал о самоубийстве. Представлял себе петлю, стягивающуюся вокруг шеи, холодное дуло пистолета во рту или полет с пятнадцатиэтажки. Но я знал, что у меня не хватит духу воплотить в жизнь эти сладостные видения.

Я только курил, вариант медленного самоубийства для трусливых.

Наверное, я все же как-нибудь самоустранился бы, но меня удержал идиотский сериал.

Так всегда. Думаешь, анализируешь, приводишь бесконечные за и против, но пока не попадется под ногу мелкий камешек, об который споткнешься, так и будешь плестись непонятно куда. Всегда нужен толчок, чтобы что-то понять и поменять, одной работы мысли мало.

Будучи у клиента, я мельком увидел трансляцию по телевизору. Грубый, даже площадной юмор, но что-то заставило меня улыбнуться. Я спросил у клиента, что это такое, и он посмотрел на меня как на дурака. Оказывается, вся страна засматривается этим сериалом, а я даже не знаю, что есть такая форма искусства. На зоне я изрядно отстал от культурной жизни, а вернувшись, не спешил ликвидировать этот пробел.

Ладно, на обратном пути я зашел в бытовую технику и купил самый навороченный телевизор, заодно переоделся у них в туалете. Доставку заказывать не стал, наоборот, придал, как мог, коробке затрапезный вид.

Опустившийся человек тащит с помойки коробку из-под телика – обычное дело. Соседи ничего не заподозрят.

Сериал транслировался в семь вечера, и я теперь строил день так, чтобы успеть домой к началу. Это придавало жизни какой-то глупый и ложный смысл, но мне ли привередничать, ведь до этого не было вовсе никакого.