Пропущенный вызов

Лицо обветренное, но, если присмотреться, можно понять, что оно классически красивое, как на статуях римских императоров, которые она видела в Москве, в Пушкинском музее. И глаза такие же холодные и пустые, как у тех статуй.

– Лиза, я смотрю, ты по-человечески не понимаешь, – сказал Зиганшин с мягкостью в голосе, и Лиза подобралась, зная, чем потом оборачивается такое доброе начало.

– Раз по-человечески не понимаешь, – повторил Зиганшин, расхаживая у нее за спиной, – попробую объяснить тебе по-хорошему. Какого черта ты возбуждаешь дела, когда мои ребята отказали?

Лиза вздохнула. В обычном своем состоянии она стала бы оправдываться, объясняться, но теперь вдруг поняла, что, раз Руслана больше не будет в ее жизни, бояться не нужно никого и ничего, а тем более подлых и нечистых на руку ментов.

– Позвольте вам напомнить, Мстислав Юрьевич, что следователь – лицо процессуально самостоятельное. Если вижу состав – возбуждаю, нет – нет. А мысли ваших оперов для меня не аргумент.

– Вот как? – спросил Зиганшин так же мягко и сел напротив нее. Сложив перед собой руки в замок, он, глядя ей в глаза, выдержал поистине мхатовскую паузу, но Лиза в своей жизни провела слишком много допросов, чтобы ее можно было поймать на такие дешевые приемчики.

– У вас ко мне все?

– Нет, уважаемая Елизавета Алексеевна. Я хочу вас убедить в своей правоте. Есть в моем распоряжении рычаги, чтобы заставить вас делать так, как нужно, но я все же надеюсь, что вы согласитесь со мной и будете действовать не по принуждению, а из убеждений.

– Смахивает на вербовку, не находите?

Никто никогда не видел улыбки Зиганшина, но сейчас Лиза могла бы поклясться – что-то похожее на нее скользнуло по его губам.

– Послушай, Лиза, ты давно работаешь, а все как первый день! Ты где живешь-то вообще? В хрустальном замке в стране фей? Будто не знаешь нашего гражданина.

– При чем тут?

Небрежным взмахом руки Зиганшин заставил ее молчать:

– Наш гражданин, Лиза, это такой человек, который ни за что, ни при каких обстоятельствах не вкрутит лампочку в подъезде, потому что не может допустить, чтобы соседи наслаждались светом за его кровные, а домоуправление жирело, экономя казенные лампочки от его щедрот. Он лучше будет передвигаться в кромешной тьме, зато, когда его мамаша, не видя дороги, сломает ногу, а его самого ограбят в темном парадняке, он сразу вспоминает, что есть службы, которые ему должны и обязаны.