Пропущенный вызов

Но они решили, что Надежда просто очень добросовестно исполняет свои обязанности. Васин отец был великий ученый, наверняка дарил жене драгоценности, вот Надька продала кое-что и обустроила жилище своего подопечного.

– Так оно и было, наверное.

Начкрим покачал головой и сказал, что лично он не знает примеров подобного альтруизма. Это же надо хорошо продать украшения, не по цене лома, потом управлять процессом, скандалить с мастерами, продавать следующую партию драгоценностей, потому что любой ремонт выходит в три раза дороже и в пять раз дольше, чем планировалось изначально, словом, в данном случае цель не оправдывает средства.

– Хорошо, допустим, внешность обманчива и Надежда эта действительно опупенная альтруистка, – Зиганшин энергично сделал круг по кабинету и вернулся к стулу, на котором сидела Лиза, – допустим, нам просто не достичь таких высот самоотверженности и не понять, на кой черт украшать быт полному дураку, когда родные дети голодают. Но, Лиза, мы с тобой работаем в полиции не первый год и знаем человеческую природу. Сколько ты видела примеров бескорыстного благородства? Помнишь римское право, cui prodest? Ты сказала, если принять версию, что Георгий Петрович Шелест жив, это многое объясняет. А если предположить, что он живет под видом шизофреника Васи, это объясняет вообще все.

Лиза стащила у Зиганшина со стола чистый лист бумаги и быстро нарисовала кошку. Заштриховывая полоски на спинке, она пыталась привести известные им факты в соответствие с гипотезой начкрима.

Во-первых, приличный внешний вид и связная речь Васи. Потом наблюдение соседки, что Вася состоит со своей опекуншей в интимных отношениях. И самое главное – завещание Георгия Петровича, в котором он оставил свою квартиру детям Надежды. Если он допился до смерти, как утверждают его соседи, разве его должен был волновать вопрос, кому достанется его жилье? Хотя… Надежда поставила ящик водки, вот он и побежал к нотариусу.

Но если допустить, что Шелест жив, с какой стати…

– Стоп! – от волнения Лиза вскочила, едва не опрокинув стул. – Ты совершенно прав, Мстислав Юрьевич! Конечно, Вася Савельев – это Георгий Шелест, только ремонт тут ни при чем. Смотри, для установления факта смерти человека нужен труп. А где его взять?

– Где-где? У несчастного Василия, больше-то и негде.

Теперь схема стала ясна, но в практическом плане эта ясность мало что меняла. С доказательствами полный швах, а домыслы работников следственных органов судами в расчет не принимаются.

Прах предполагаемого Георгия Петровича кремирован, генетическую экспертизу не проведешь.