Пропущенный вызов

Узнав, что у начкрима вместо привычной газовой плиты настоящая деревенская печь, Лиза немного оробела, но переиграть было нельзя. За сегодняшний утренний аврал она получила от мамы суровую отповедь, резюме которой гласило: помогать чужим людям можно, только если это не причиняет ни малейших неудобств родителям, в противном случае чужие люди должны идти лесом.

Ладно, говорят, на живом огне все гораздо вкуснее выходит.

Посмотрев в окно, Лиза увидела бескрайний луг в разгаре цветения, в яркой и сочной траве пестрели цветы, а поверху шла легкая вуаль из белых «зонтиков». Вдалеке высилась горка, очертаниями похожая на разрушенный дом, вся покрытая высокими розовыми свечками иван-чая. Где-то совсем на горизонте виднелась кромка леса, но можно было еще среди сплошного ряда елок разглядеть грустные белые штрихи березовых стволов.

За поворотом лес подобрался ближе, обступил узкую асфальтовую дорогу, и старые осины почти смыкали свои ветви над ней, роняя на ветровое стекло желтые листочки, похожие на почтовые марки.

Казалось, лето только что наступило, а уже скоро осень, подумала Лиза с грустью.

Что-то важное пришло ей в голову, когда она отвлеклась на красоты пейзажа, пришло и тут же испарилось, как большинство умных мыслей.

Зиганшин сказал, что женщин в бой не берут. Но уходя, знают, что женщины их ждут, а Руслан не знает.

Лиза посмотрелась в зеркало заднего вида. Она собиралась к начкриму как в настоящие гости, приготовив и сложив еду, приняла душ, тщательно уложила волосы, сделала легкий макияж и надела лучшее летнее платье. Не потому, что хотела соблазнить Зиганшина, боже упаси, просто приятный вид гостя – это уважение к хозяевам."

"В общем, сейчас она выглядела хорошо – и нравилась себе.

Она знала, что нельзя унижаться перед мужчиной, и нечего навязываться в четвертый раз, когда тебя уже послали трижды, не имела никакого понятия, что скажет Руслану и существуют ли вообще слова, способные заставить человека любить, если он того не хочет, но вопреки всем доводам разума и даже собственному желанию, когда за окном машины лес сменился пыльными панельными домами, она назвала водителю адрес клиники, где лежал Руслан.

«Наверное, точно так же чувствовали себя несчастные парни, когда шли убивать, – подумала она с грустной усмешкой, – все их существо противилось этому, но они склонились перед высшей волей, которая вела их против всего, что они думали и знали».

Оставалась надежда, что часы посещений кончились и ее остановит вахтер, или Руслан уже выписался домой, или ушел на процедуры.

Взявшись за старинную медную ручку, до блеска отполированную тысячами ладоней, Лиза толкнула тяжелую дверь, оказалась в холле клиники и беспрепятственно поднялась по мраморным ступеням.