Проповедник

Так вы наконец решили разобраться с этим безобразием? Мы вообще-то заплатили кучу денег за дом и считаем, что у нас есть право пользоваться нашей парковкой. Или, может быть, мы хотим слишком многого?

Она подбоченилась и выжидательно вперила взгляд в Патрика. Позади Гун стоял ее муж и, судя по его лицу, хотел провалиться сквозь землю. По-видимому, он считал, что раздувание из мухи слона зашло слишком далеко.

— Я вообще-то пришел к вам не для того, чтобы разбираться с парковкой. Для начала позвольте задать вопрос: вас до замужества звали Гун Лантин? И еще: была ли у вас дочь по имени Сив?

Гун немедленно умолкла и прижала руку ко рту. Этот жест все сказал Патрику. Муж Гун нарушил немую сцену и показал Патрику в сторону дома, дверь которого он открыл заранее, чтобы вносить сумки. Оставлять вещи на улице показалось Патрику несколько опрометчивым, он прихватил парочку и вместе с Ларсом пошел к дому. Гун семенила впереди.

Они сели в гостиной. Гун и Ларс устроились рядышком на диване, а Патрик — напротив, в кресле. Гун вцепилась в Ларса, но казалось, что он похлопывает ее по плечу как-то механически, только потому, что того от него требует ситуация.

— А что же такое случилось? Что вы узнали? Прошло больше двадцати лет, что могло выясниться спустя столько времени? — нервно тараторила Гун.

— Я бы хотел подчеркнуть, что у нас еще нет полной уверенности, но очень и очень вероятно, что мы нашли Сив.

Рука Гун взлетела вверх, она прижала ее к горлу и в кои-то веки потеряла дар речи. Патрик продолжал:

— Мы сейчас ожидаем официального заключения патологоанатома, но, судя по всему, это Сив.

— Но как, где?.. — Она задавала те же вопросы, которые Патрик слышал раньше от Альберта.

— На Кунгсклюфтане найдена мертвой молодая женщина, на том же самом месте обнаружены останки Моны Тернблад и, очевидно, Сив.

Как и раньше Альберту Тернбладу, Патрик объяснил, что, по-видимому, девушек привезли туда мертвыми и что полиция сейчас делает все возможное, чтобы найти преступника.

Гун спрятала лицо на груди мужа, но Патрик заметил, что она рыдает с сухими глазами. У него появилось впечатление, что ее горе не более чем нарочитая игра, рассчитанная на галерку, и это ощущение было совершенно ясным. Когда Гун оторвалась от мужа, она первым делом достала из сумочки зеркальце и стала изучать свое лицо, чтобы убедиться, что с макияжем все в порядке. Потом спросила Патрика:

— А что будет теперь? Когда мы сможем забрать останки моей бедной, несчастной Сив? — Не дожидаясь ответа, она повернулась к мужу: — Мы должны устроить настоящие похороны моей бедной любимой дочери, Ларс. Мы устроим поминки с закусками и кофе в банкетном зале Гранд-отеля. Нет, лучше настоящий ужин из трех блюд за столами.