Проповедник

— Моро-о-женого, моро-о-женого, моро-о-женого, мо-ро-о-же-ного!

Виктор продолжал орать и прыгать и угомонился не сразу, но, по-видимому, он наконец заметил в лице Патрика что-то, ясно сказавшее юному хаму, что он перешел границы дозволенного. Дитя заткнулось и тихо попятилось из кухни. Потом послышалась рысь в направлении веранды, когда он понесся к своим родителям, которые совершенно проигнорировали вопли на кухне.

— Па-а-па, дядька плохой! Я хочу моро-о-женое!

С кофейником в руке, изображая тотальную глухоту, преисполненный кротости Патрик проследовал на веранду. Конни соизволил приподняться и протянул руку. Потом Патрику пришлось подержаться за дохлую скользкую треску, которую под видом руки ему подсунула Бритта.

— Виктор сейчас пребывает в такой фазе, когда он исследует границы, открытые и доступные его желаниям. Мы не хотим вмешиваться в становление его индивидуальности, поэтому позволяем ему на практике находить ту линию, которая разделяет его собственные желания и их восприятие окружающими.

Бритта с обожанием посмотрела на своего сына, и Патрик тут же вспомнил, как Эрика рассказывала ему о том, что Бритта — психолог. Да, если в этом и заключаются ее идеи воспитания детей, то интересно, с кем и с какими окружающими будет проводить свои эксперименты Виктор, когда вырастет, — по мнению, Патрика, где-нибудь на каторге. А что? Вполне подходящий для него тесный трудовой коллектив. Судя по физиономии Конни, происходящее его совершенно не волновало или он действительно ничего не замечал. Но надо отдать ему должное, он заткнул сынка в мгновение ока. Просто взял кусок пирога и заложил чаду в пищеприемник. Глядя на изрядно круглую ряшку Виктора, Патрик догадался, что это привычный, отработанный метод. Он отметил, что хотя прием был не шибко изощренным, но радовал своей простотой и эффективностью.

Эрика спустилась вниз, заметно посвежевшая после душа и с более радостным выражением лица. Патрик накрыл на стол и принес креветки. Он также успел обеспечить каждого из детей отдельной пиццей, после чего произошло нечто, едва не превратившее ужин в полную катастрофу.

Они уже сели за стол, и Эрика, как хозяйка дома, только открыла рот, собираясь произнести традиционное «угощайтесь», как Конни подвинул к себе миску с креветками, запустил туда руки и плюхнул на свою тарелку одну, две, три большие горсти, оставив в миске прочим присутствующим меньше половины.

— Мм, здорово. Сейчас вы увидите, как надо есть креветок. — Конни похлопал себя по пузцу и набросился на креветочную гору перед собой.

Патрик, собственноручно приготовивший два килограмма свински дорогих креветок, только вздохнул и взял себе небольшую горсточку, которая едва прикрыла дно его тарелки.