Проповедник

— Ну и что, а что такого необычного? Ах, так. Ага. Да что ты за хреновину говоришь, как это вообще может… О'кей. Ага.

Мартин нетерпеливо ерзал на стуле. Судя по выражению лица Патрика, произошло что-то по-настоящему значительное и важное, но он по-прежнему продолжал разговор, отвечая короткими репликами своему собеседнику из лаборатории.

— Насколько я понимаю, вы, таким образом, выяснили точно, как выглядят их родственные связи.

И Патрик кивнул Мартину, показывая ему, что он специально пытается дать понять, о чем идет разговор.

— Но я по-прежнему не понимаю, как это складывается вместе… Нет, это совершенно невозможно, он мертв. Просто обязано быть какое-либо другое объяснение.

Было похоже, что он напряженно ждет приговора своего собеседника.

Мартин спросил шепотом:

— Ну что там, что случилось?

Патрик прижал палец к губам, прерывая его вопросы. Кажется, именно сейчас он получил какое-то разъяснение.

— Да, этого нельзя исключить. В данном случае на практике это вполне возможно.

В лице Патрика что-то дрогнуло. Мартин видел, как буквально от макушки до ног по телу Патрика прокатилась волна облегчения и он наконец расслабился. Мартин по-прежнему ничего не понимал и колупал пальцем стол.

— Спасибо, спасибо, как хрен знает что.

Патрик защелкнул крышку телефона и повернулся к Мартину с довольным, просветлевшим лицом.

— Я знаю, у кого Ени Мёллер, и ты ушам своим не поверишь, когда я тебе расскажу, что сейчас услышал.

Операция закончилась. Йохана перевезли в реанимацию, и он лежал там с торчащими из него трубками и шлангами, погруженный в темный мир беспамятства. Роберт сидел возле кровати и держал Йохана за руку. Сольвейг вышла в туалет, и они сейчас остались с братом вдвоем. Линду сюда не пустили: в палату реанимации допускали только самых близких.

Изо рта Йохана торчала трубка, присоединенная к аппарату искусственного дыхания, который работал с тихим шипящим звуком. Роберт поймал себя на том, что дышит в такт машине, словно пытаясь таким образом помочь Йохану дышать и хоть сколько-то поубавить переполнявшее его самого чувство полнейшей беспомощности.

Он провел пальцем по ладони Йохана и увидел на ней две длинные и одну короткую линии. Роберт не знал, какая из них линия жизни, но надеялся, что короткая — это линия любви. У него голова шла кругом, когда он только пытался себе представить мир без Йохана. Хотя в паре с Йоханом Роберт ощущал себя лидером, но по правде, на самом деле без Йохана он был маленькое дерьмецо. Чтобы сохранять и утверждать свой авторитет и мужественность, Роберт нуждался в мягкости, присущей Йохану. Если в нем самом изначально и была какая-то мягкость, то она исчезла начисто, когда он нашел мертвого отца, и без Йохана она будет для него безвозвратно потеряна.