Проповедник

— Ненависть — слишком сильное слово, и не стоит им так легко бросаться. Нет, папа не испытывал недобрых чувств к Йоханнесу, хотя их отношения оставляли желать лучшего. Но я уверен, что с Божьей помощью у них со временем все бы уладилось. Брат не должен подниматься на брата.

— Насколько я понимаю, ты цитируешь Библию насчет Каина и Авеля. Интересно, что тебе пришли в голову именно эти слова. Неужели между ними все обстояло настолько плохо? — спросил Патрик.

— Нет, разумеется, нет. Никто ведь не сомневается в том, что мой отец не убивал своего брата, не правда ли?

Казалось, Якоб понял, что спокойствие его оставляет, и сложил ладони перед собой, как будто молился.

— А ты в этом уверен? — спросил Ёста. В его вопросе явно слышался подтекст.

Якоб обеспокоенно переводил взгляд с Патрика на Ёсту:

— О чем вы говорите? Йоханнес повесился, это все знают.

— Так-то оно так, вот только появилась небольшая проблема: когда мы исследовали останки Йоханнеса, то выяснилось кое-что другое. Он был убит. Йоханнес не кончал жизнь самоубийством.

Сжатые руки Якоба начали непроизвольно дрожать. Казалось, он пытается что-то сказать, но ему не хватает слов. Патрик и Ёста сидели и молча смотрели на результат того, что они спланировали заранее. По крайней мере для Якоба это, похоже, оказалось новостью.

— А как реагировал твой отец на известие о смерти Йоханнеса?

— Я, я, я… я точно не знаю, — запинаясь, сказал Якоб. — Я тогда все еще находился в больнице.

Казалось, внезапно, как гром среди ясного неба, его поразила мысль.

— Вы что, хотите сказать, что мой отец убил Йоханнеса? — Якоб начал хихикать. — Нет, вы с ума сошли. Чтобы мой отец убил своего брата… Нет, вы даже не понимаете, о чем говорите.

И Якоб откровенно рассмеялся. И Ёста, и Патрик сидели с непроницаемыми лицами, не выдавая никаких эмоций.

— Так ты считаешь это забавным. И можно посмеяться над тем, что твой дядя Йоханнес был убит? Ну и что же тут веселого? — спросил Патрик значительно.

Якоб моментально притих и опустил голову.

— Нет, конечно нет, это, наверное, что-то вроде шока. — Он опять поднял глаза. — Но тогда я еще меньше понимаю, зачем вам понадобилось беседовать со мной. Мне тогда было всего десять лет, и я лежал в больнице. Так что вы, полагаю, не станете утверждать, что я имел к этому какое-то отношение.

Якоб сделал ударение на «я», чтобы подчеркнуть, насколько нелепым выглядит это предположение.

— Скорее, думаю, произошло нечто совсем другое. Настоящий преступник, тот, кто в действительности убил Сив и Мону, наверняка очень обрадовался, когда вы взялись за Йоханнеса и повесили на него все грехи. Но чтобы правда не вышла наружу и Йоханнес не мог оправдаться, преступник убил и его, инсценировал самоубийство и тем самым спрятал концы в воду.