Проповедник

Конечно, он много раз слышал истории о том, как его отец не смыкая глаз сидел днем и ночью в больнице вместе с мамой, но он слабо это помнил, словно сквозь дымку, и это не сделало их ближе. Вместо этого он сблизился с Эфроимом, которого чаще воспринимал как отца, нежели как дедушку. А после того как Эфроим спас ему жизнь, отдав ему для пересадки свой костный мозг, в глазах Якоба он обрел венец героя.

— Ты сегодня не работаешь?

Его мать выглядела встревоженной и напуганной, как обычно. В который раз Якоб задал себе вопрос: что за страхи терзали ее, какие жуткие чудовища мерещились ей за каждым углом? Всю жизнь она, казалось, балансировала на краю какой-то пропасти.

— Думаю, я поеду туда чуть позже и немного поработаю сегодня вечером. Я почувствовал, что мне надо приехать сюда: захотелось посмотреть, как вы тут. Я слышал, что они вам окна побили. Мам, почему ты мне не позвонила? Папе — это понятно, но я мог приехать очень быстро.

Лаине улыбнулась, с любовью глядя на сына:

— Я не хотела тебя беспокоить. Ты плохо себя чувствуешь, когда тебя выводят из равновесия.

Якоб не ответил, но улыбнулся мягкой терпеливой улыбкой. Она положила ладонь ему на руку:

— Я знаю, я знаю, но уж такая я есть. Сам понимаешь, меня уже не переделаешь. Старого пса новым штукам не научишь.

— Ты не старая, мама. Ты по-прежнему выглядишь как девочка.

Лаине покраснела от удовольствия. Якоб всегда знал, что ей нравится слушать комплименты, и он охотно их делал. За многие годы не слишком веселой жизни с отцом она вряд ли услышала от мужа хотя бы несколько ласковых слов. Габриэль нетерпеливо заерзал в кресле и поднялся.

— Ну так теперь, когда полиция поговорила с твоими чертовыми кузенами, будем надеяться, они присмиреют хотя бы на время.

Габриэль пошел в направлении своего кабинета.

— У тебя есть время посмотреть на мои расчеты?

Якоб поцеловал руку матери, поклонился и пошел следом за отцом. Несколькими годами раньше Габриэль начал активно посвящать сына в дела, и его обучение быстро продвигалось. Габриэль хотел быть уверенным в том, что, когда понадобится, Якоб будет полностью готов принять дела после него. К счастью, Якоб имел природные склонности к ведению хозяйства и с одинаковой легкостью разбирался и в цифрах, и в практических делах. Какое-то время они сидели, склонившись над столом голова к голове, над бухгалтерскими книгами, но потом Якоб потянулся и сказал:

— Я, наверное, схожу наверх и посижу немного в комнате дедушки, я давно там не был.

— Хм, что? Да, конечно, иди, — бросил Габриэль, погрузившийся в свой любимый мир цифр.

Якоб поднялся по лестнице на второй этаж и медленно подошел к двери слева, которая вела во флигель. Эфроим жил там до самой своей смерти. Много часов, начиная с самого детства, Якоб проводил вместе с дедом.