Проповедник

— Поэтому я и говорю, что это моя вина. Если бы я не начал с ней ссориться из-за полной, в общем-то, ерунды, то вся эта чертовщина не случилась бы. Она бы успела на автобус, и все было бы нормально. А так она нарвалась на какого-то психопата, который ее подвозил, и я в этом виноват.

Последнюю фразу Пер почти прокричал, но его голос неожиданно сорвался на фальцет. Патрик покачал головой и сказал сочувственно:

— Нет, ты не виноват, и мы пока еще не знаем, действительно ли что-то случилось. Пока мы только пытаемся узнать, где она. Кто знает, может быть, она выйдет из следующего автобуса и вернется домой как ни в чем не бывало.

Патрик слышал сам, как фальшиво и неубедительно звучат его слова. Ему казалось, что беспокойство, которое он видит в глазах парня, не менее ясно читается и в его собственных. Всего в сотне метров от них в своем вагончике томились родители Ени Мёллер и ждали дочь. Патрик чувствовал где-то внутри леденящую уверенность: Пер прав, и случилось самое худшее — кто-то наложил свою лапу на Ени, кто-то явно с недобрыми намерениями.

Он не был здесь с тех самых пор, когда им пришлось оставить Вестергорден сразу же после смерти Йоханнеса. Неуверенными, осторожными шагами Йохан бродил по дому: сначала он побывал в гостиной, потом на кухне, даже зашел в туалет. Казалось, он жадно впитывает в себя каждую деталь. Линда ходила по дому следом за Йоханом.

— Ты тут был очень давно.

Йохан кивнул и провел рукой по краю каминной полки в гостиной.

— Двадцать четыре года назад. Мне было всего пять лет, когда мы уехали отсюда. Как я вижу, Якоб многое сделал в доме.

— Да, должна сказать, что для него это довольно типично: он и плотничает, и столярничает, и красит, — у него все должно быть идеально.

Йохан ничего не ответил. Ему казалось, что он попал в какой-то другой мир. Линда уже начала немного жалеть, что пригласила его домой. Она всего лишь надеялась покувыркаться с ним в кровати и совсем не намеревалась сопровождать его в экскурсии по горестным детским воспоминаниям. Она хотела от Йохана подтверждения своей неотразимости, а этот печальный, глубоко задумавшийся, как-то сразу повзрослевший мужчина, казалось, ее вовсе не замечал.

Она дотронулась до его руки, и Йохан вздрогнул, словно выходя из транса.

— Хочешь, поднимемся наверх? Моя комната в мансарде.

Йохан послушно, как марионетка, начал подниматься по крутой лестнице. Они прошли через второй этаж, но, когда Линда поставила ногу на лестницу, ведущую в мансарду, Йохан остановился и не пошел следом. Здесь, на втором этаже, жили они с Робертом, рядом со спальней родителей.

— Подожди, я сейчас приду. Я только взгляну.

Йохан не обратил внимания на протесты Линды. Дрожащей рукой он открыл первую дверь в коридоре, дверь в его детскую комнату.