Пропавшие без вести

«Но ведь фашисты же побеждают! Ведь им помогают и Муссолини и Гитлер. Если ехать, так надо скорее!» — нетерпеливо думал Иван, как будто именно от приезда в Испанию его отца зависела победа или гибель испанской свободы.

Некоторое время спустя Иван заметил, что отец помрачнел, как-то вдруг сгорбился, потяжелел. И вот снова надел военную форму и уехал. Но уехал не в Испанию, а опять к фашистам, в гитлеровскую Германию, к заклятым врагам испанской свободы…

Сердце и ум Ивана были в смятении.

Река Мансанарес представлялась ему водным рубежом который лежит между свободой и фашизмом во всем мире. А его отец теперь оказался словно бы на том, на фашистском, ее берегу! Как это было понять?

Иван уже успел сказать, что отец уезжает сражаться в рядах интернациональной бригады. Как теперь объяснишь это все одноклассникам?..

Отец возвратился почти через год. Иван уж стал комсомольцем, почти что взрослым.

Но теперь у Петра Николаевича совсем уже не оставалось времени для Ивана. Он дни и ночи что-то писал, чертил какие-то схемы с таким напряжением, как будто боялся, что не успеет к сроку.

И если бы знал отец, как ждал иногда Иван доброго взгляда его, ласковой шутки, как ждал, что отец по-старому, как когда-то, потреплет его за вихор, все объяснит, поговорит с ним по-старому, вслух почитает стихи…

Иван не чувствовал себя одиноким. Он дружил с одноклассниками, дружил с Зиной, любя ее как сестру. Он чувствовал теплоту и заботы Ксении Владимировны и не ощущал себя сиротой. Но, вероятно, именно в этом возрасте ему нужна была дружба с отцом, нужно было отцовское внимание к его размышлениям и вопросам.

Ксения Владимировна приняла на себя заботы о них обоих. Так протекло два-три месяца, и вдруг на петлицах Петра Николаевича вместо третьих прямоугольников, которых мог ждать Иван, появилось по одному ромбу.

Только из случайно услышанных разговоров по телефону Иван мог понять, что Петр Николаевич работает преподавателем высших курсов при академии…

Для Ивана начался последний учебный год в средней школе.

Как-то в семье зашел разговор за столом о дальнейшей учебе, о специальности, — Иван обратился к отцу:

— Ты сам работаешь с молодежью, спроси-ка своих курсантов — разве они заранее все наметили себе военную дорогу?

— Гм… с молодежью! — сурово усмехнулся отец. — У моей «молодежи» по ромбу, а то и по два! Моя «молодежь», брат, седая!

— По-о два ро-омба?! — почтительно удивился Иван.

Прежняя теплая мягкость в глазах Петра Николаевича появлялась только тогда, когда он разговаривал с Ксенией Владимировной.

Иван заметил это раз, два, увидал и в глазах тети Ксени ответную искорку нежности, посланную Петру Николаевичу.