Пропавшие без вести

Гнев народа скоро в России сметет евреев и коммунистов», — было напечатано в фашистской газетке.

«Советский народ, ненавидя фашистов, так сплотился и каждый боец и командир так преданы делу Коммунистической партии, что комиссарские звания стали не нужны, — было приписано на полях. — Что ни боец — коммунист, что ни боец — комиссар!»

— Ло-овко! — протянул Муравьев, разглядывая номер «Клича», испещренный подобными комментариями.

— Вот, то-то! Иван-то мой говорит, что в лазарете это уже в третий раз кто-то делает! И в соседнем с ними бараке он тоже видел. Значит, есть там толковые люди! — сказал Трудников.

Муравьев усмехнулся.

— Эх, Пимен! Левоныч ты мой дорогой! Ведь из Красной Армии люди-то, что же тут удивляться? Все правильно. — Муравьев сложил «Клич» и передал Пимену. — Дай Геньке, пускай и он почитает да дальше кому передаст. Для того ведь люди старались…

— Вот что я опять принес, ты смотри-ка! — через несколько дней сказал Трудников, вытащив из кармана очередной номер «Клича».

— В лазарете был? Налажено дело, значит! — одобрительно проурчал Муравьев, просматривая заметки карандашом, в которых опровергались победоносные восклицания фашистов по поводу Сталинграда. — Молодцы-ы!.. А знаешь, Левоныч, пожалуй, нам надо связаться с ними. Тут можно хорошее дело сделать.

— Да, есть человечки, есть! — согласился Трудников. — Вот тут еще я разговорился с одним из могильной команды. Васька-матрос называется. Смертником был, а как из этого дела выскочил — и сам не поймет… Попался в побеге, когда готовил диверсию на железной дороге. Исполосован плетьми, в рубцах… Ну, у него, я скажу, не мечта, а мечтища: замышляет лагерем целым рвануть по Германии, чтобы повсюду разом зажечь пожары — гори все огнем! Стрелки переводить на железной дороге, часовых убивать, телеграфы и телефоны, освещение — все к чертям резать, уничтожать…

— Фантазер неплохой, — согласился Муравьев.

— Он говорит: «Начало лишь положить, а там и немцы пристанут. У них ведь такая могучая партия раньше была…»

— Фантазе-ер! — повторил Муравьев. — Если бы у Германской компартии были силы, то, наверное, уже Ваську матроса она не ждала бы… Партизанский взрыв сделать можно, но только Васька твой утопист. В Германии революцию, значит, задумал?

— Да нет!.. Ну, вроде немцам мозги всколыхнуть, чтобы хоть призадумались, что ли…

— Нет, Левоныч, время не то. Фашист пока еще гоголем ходит! Постой, вот побьют их у Сталинграда, тогда немцы сами мозгами начнут шевелить…

— Ну, может, немцам и рано, а нам-то как раз! Подбирать людей время приспело.