Пропавшие без вести

Пойдешь в полицию — будешь жив! Говорят, у тебя золотые часы…

Иван отрицательно мотнул головой.

— Комсомолец, что ли? Дурак! Ты думаешь, у нас нет комсомольцев? Я сам член партии. С техническим образованием, прораб-строитель. А что тут поделаешь — плен! Надо спасаться… Ну, иди. Я еще тебя позову.

«Сказать, что нет часов?» — подумал Иван. Но могло оказаться хуже — они могли обыскать и избить за обман.

— Иди в барак, — сурово закончил начальник. — Я не таков, чтобы грабить. Насильно часы твои не возьму, а если продашь Жорке Морде, я тебе голову оторву…

— Эй, хлеб возьми! — крикнул вслед комендант.

Балашов не вернулся, но полицейский нагнал его и сунул ему в руки котелок и оставшуюся краюшку хлеба.

— Ты с ним не шути. Хуже будет! — шепнул он Ивану.

Во время обеда Балашов, получив свой черпак, быстро убрал котелок. Проскочить поскорее, не дождавшись «поощряющего» удара Славки Собаки или Кольки-белоруса, — это было искусство, дававшееся наиболее сохранившим силы и расторопность.

— Постой! — скомандовал раздатчик баланды. Иван испуганно задержался.

— Подставляй котелок!

Раздатчик влил ему второй черпак и усмехнулся.

Иван, растерявшись от неожиданности, встретился с глазами соседа. В них скользнула злобная зависть… С утра накормленный Балашов закусил вместе с Трудниковым еще раз перед самым обедом остатками хлеба и поварской похлебки. И теперь, отойдя от кухни, он поделил свой обед между Трудниковым и соседом из очереди…

После обеда в барак вошел с кухни тот же раздатчик баланды.

— Слушай, хочешь работать на кухне? — спросил он Балашова. — Давай часы. Я устрою.

— Нет у меня часов, враки все! — сказал Иван.

— Боишься? Ей-богу, не обману! А Бронислава ты опасайся: отравит или задушит. Тебе спасение одно — на кухне работать, — шепнул раздатчик, — Сильнее поваров в плену никого нет.

— Володька! Не лезь! Вон отсюда! — внезапно зыкнул, возникнув у двери, сам Бронислав.

— Я к земляку зашел! — оправдался раздатчик.

— Других земляков поищи!

Парень выскочил из барака…

Поздно вечером, когда барак уже спал, Балашова подергали за ногу. Он быстро сел и взглянул вниз. Полицейский снизу протянул ему сверток и молча исчез. Иван в темноте развернул бумагу — в ней оказался хлеб и кусок вареного мяса.

«Отравят», — вспомнил Иван предостережение, высказанное уже двоими. Не есть этой подачки? Но близость еды не давала ему уснуть до тех пор, пока, предосторожность забылась. Он разбудил Пимена, и мигом вдвоем все съели. Они твердо решили никому не продавать часы, — отдать лишь немцу-солдату, который их пустит уйти в побег, а пока надежно запрятать.