Пропавшие без вести

А у нас ведь даже термометров нет! Медикаменты выписываем, какие даже в аптеке отсутствуют.

— Да вы что, ошалели?! — Емельян вскочил с места. Он не представлял себе, что тут, рядом, повседневно творится такое преступление. И чьими руками?!

— Мы думали, Емельян Иваныч, что это просто немецкая тупость и привязанность к форме. А мертвым диагноз не важен, — сказал Славинский. — Если бы не эта газетка… А теперь вот мы к вам за советом…

— Какие, к черту, советы?! Кончить — и баста! Немедленно, с этого часа, кончить! — раздраженно воскликнул Баграмов.

— Легко сказать! А как кончить? — спросил Славинский. Емельян возмутился.

— Вот тебе раз! Советские врачи не знают, как отказаться писать для фашистов фальшивки! — Он отбросил свои бумаги, вскочил и возбужденно прошелся по секции. — Да просто писать все как есть. Умер от голода? Значит, так и писать. И никаких «кривых»! — строго сказал он.

— Да Гладков разорвет на клочки такую историю вместе с тем, кто ее написал! — возразил Маслов.

— Разорве-ет? Цыплята какие! — едко сказал Баграмов. — Да как это он тебя разорвет?! Трусишь перед Гладковым?! А перед советским трибуналом ты будешь трусить, когда тебя вместе с Гладковым будут судить за измену?! Врачи называются!.. Ну чего ты боишься? — обратился Баграмов к Маслову. — Ведь небось комсомолец, да? А робеешь! Комсомолец?

Маслов молча кивнул. Баграмов повернулся к Величко:

— Тоже, — угрюмо ответил тот.

— И вы, молодые люди?

Бойчук и Славинский утвердительно опустили головы.

— Замеча-ательно! — ядовито сказал Емельян и, понизив голос, приблизившись к ним вплотную, в упор спросил: — Кто же у вас секретарь?

— То есть как? — растерянно переспросил Женя.

Баграмов развел руками.

— Вы что, в дурачков играете, что ли? Не малые дети ведь, а?! — серьезно и строго сказал он. — Не разобрались сами еще? Так разберитесь. И завтра не позже ужина пусть этот товарищ явится ко мне доложить. Мы с ним все и обсудим.

— Есть, Емельян Иваныч! Разрешите идти выполнять? — спросил по-военному Женя.

Трое других за ним также вскочили и вытянулись. Беспрекословность приказа «явиться и доложить» подействовала на них как-то почти вдохновляюще. «За кого-то они меня приняли… — подумал Баграмов, — Э, да не все ли равно! Лишь бы делалось дело!»

— Выполняйте, ребята. И так уж давно запоздали с этим! — напутствовал их Баграмов, видя, как все они посветлели и ожили.

— Явился по вашему приказанию, Емельян Иваныч, — сказал, подойдя к нему тотчас же после обеда, Павлик Самохин.

— Я вас, Павлик, не звал, — с удивлением возразил Баграмов.

— Вы приказали завтра не позже ужина, а мы разобрались во всем сегодня, — шепнул Павлик.

— Значит, ты? Поздрявляю! — Баграмов пожал ему руку. — Садись.